Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Глава тридцатая

Ветер налетел внезапно, и волны обрушились на шлюпку с одним-единственным парусом, скользящую по воде с устрашающей скоростью. Эви не знала, сколько она еще сможет удерживать грота-шкот, если ветер будет с такой же силой дуть с кормы, но и отпустить его она не могла. К концу гонки она отстала от всех студентов яхтенной школы, неуклюже лавируя, так что фалы застревали в шкивах. Вода плескалась на дне шлюпки, сиденье было мокрым и скользким, а сама шлюпка наклонилась так сильно, что стоять на скамье больше не было сил.

– Я думал, ты умеешь ходить под парусом, – насмешливо крикнул инструктор яхт-клуба с соседней шлюпки, сложив ладони рупором; волосы у него намокли от брызг, плащ был распахнут.

– Я умею ходить под парусом, – крикнула она в ответ. – Просто я запутала все фалы.

Эви проснулась в ярости. «Я умею ходить под парусом, – заявила она пустой спальне. – И я выиграла в своем классе».

В густой тишине рассвета по стеклу стучал шнурок от штор. Из залива доносилось ворчание дизельных моторов; первые ловцы омаров уже вышли в море. Утро началось. Там уже кто-то есть, плетет ткань дня. Она лежала на подушках, слушая звук двигателей. Как в детстве, которое давно прошло; согнутые колени приподнимают центр одеяла, словно шест палатки.

Боже, подумала она. Сны о яхтах?

По крайней мере, что-то новое, а не мать, которая приходит к ней и стоит у изножья кровати и ждет – в этой же комнате, где она всегда спала, комнате с двумя одинаковыми кроватями вдоль стен, с балдахинами и розовыми одеялами, окном над прикроватным столиком, с опущенными шторами. В пол между кроватями была вмонтирована металлическая решетка, чтобы тепло от каминов внизу доходило до спален на втором этаже. Под этой спальней находилась столовая, и в детстве Эви каждую ночь просыпалась в темноте – в той же позе, что заснула, ладонь под щекой – и слушала мир взрослых, который тихим, почти неразличимым бормотанием, шепотом и взрывами смеха выплескивается из комнаты внизу.

Она повернулась на бок, приподнялась на локте и подняла штору, чтобы посмотреть погоду. Широкая лужайка, спускавшаяся к лодочному сараю, блестела от росы – сияющая дорожка к темному периметру елей у кромки воды. Утро было ясным – ни тумана, ни облаков. Эви снова опустила штору.

Внизу утро заполняло дом светом. Эви достала из буфета кофеварку «Кемекс», сполоснула ее, наполнила чайник водой и поставила на огонь. Все было тихо, как во время молитвы. За дверью был виден длинный стол в столовой, увенчанный вазой с восковницей. Собаки метят территорию, мужчины спорят – а женщины ставят цветы в бабушкины вазы. Эви улыбнулась. Она держит факел. Взяла его из рук бабушки Ки и несет дальше. Ближайшие пару дней, пока не приедет Мин, остров будет принадлежать ей. Ей одной.