Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Лучше промолчать, – простонала Эвелин. – Знаю.

Джоан закрыла кран и вытерла ладони о шорты.

Китти взяла садовые ножницы и махнула Джоан, чтобы та поставила вазу на стол перед ней. Эвелин с вызывающим видом скрестила руки на груди, выражая недовольство молчаливым согласием между матерью и сестрой. Можно было взять тысячелистник, вереск – что угодно, только не восковницу. Но идеи Джоан всегда находили поддержку у матери. Она была ее любимицей, ее фаворитом.

– Но, мама…

Китти подняла взгляд на Эвелин, и та предпочла не заканчивать фразу.

– Кровати? – спросила Джоан. – Может, снять с них одеяла и подушки и принести в амбар?

– Хорошая идея, – кивнула Китти и принялась вставлять ветки восковницы в узкое горлышко вазы. Под ее руками зеленый букет рос, выплескиваясь за край медного сосуда, наполняя комнату терпким запахом. Китти поставила вазу в центр стола и сбросила обрезки в корзину для мусора, которую принесла из передней.

– Вот так. – Она улыбнулась, разглядывая букет.

Анна Пратт наконец проснулась и помогла сестрам вытащить все постельное белье из шкафа, и они аккуратно застелили все свободные кровати на втором этаже. Шерстяные одеяла «Хадсон-Бэй» из лагеря бабушки Хотон в Адирондакских горах, пуховые подушки, наволочки и ненужные простыни из клуба «Осейбл».

Через какое-то время из тумана через открытое окно донеслись голоса мужчин, которые вернулись из лодочного сарая и укладывали доски на гранитные ступени крыльца. Мосс был в хорошем настроении, и девушки слышали, как они протопали по коридору в гостиную.

– Такого густого тумана я не помню! – крикнул он.

До молодых женщин донеслись первые аккорды песни – медленная, странная мелодия «Так люблю» и голос Мосса поверх нот, которые он играл. «Странно, милая, но это правда, милая». Джоан улыбнулась Анне, а та опустилась на стопку простыней и стала слушать. Что-то было в этой медленной песне, замысловатой и задумчивой, а не веселой – не похожей на привычного Коула Портера. «Когда я рядом с тобой». Легкая грусть, пронизывающая мелодию, подходила густому туману, приближающейся вечеринке, ощущению, что что-то должно произойти. Джоан сложила одеяло и обняла его.

Послышался голос отца, и Мосс вдруг снял руки с клавиш.

– Джоан? – позвала мать из дальней комнаты. – Джоан?

– Иду, – крикнула она.

С причала на берегу бухты донесся звук колокола.

– Девочки, – обратилась к ним Китти Милтон, когда они появились на верхней площадке лестницы. – Сходите, пожалуйста, и посмотрите, кто это. И приведите их сюда.

Джоан кивнула, и они с Анной спустились с лестницы и вышли через парадную дверь в туманное утро. Где-то вдали, в Нэрроуз, затарахтел мотор лодки, а затем его звук стал удаляться в сторону океана. Гранитные глыбы, разбросанные по лужайке, терялись в тумане, и даже ярко-зеленая трава как будто потускнела.

– Кому, черт возьми, пришло в голову выйти в море в такой туман? – удивилась Анна.