Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Обнимаю тебя, родной мой Лисик. С нежностью и благодарностью вспоминаю, как терпеливо, кротко и любовно возилась ты с моими немощами наш последний общий год. Прошу также о глухонемом брате моем написать и что слышно об Оскольцах[351].
Обстрелы, выстрелы. Из дома выходить нельзя. Сшила много кукол для детей прачки, сапожника и других семей, живущих на нашем дворе. Как дети рады были куклам! Одна мать заплакала «от благодарности». Скорбно.
Золотые и солнечные дни. Улицы и многие дома пустынные, вымершие. Еще нельзя выходить на улицу. Обуяла дерзость и из Ботанического сада принесла сноп чудесных осенних веток. Нигде по дороге не встретила ни одной, хотя бы собачьей, души.
Борюшка и Всева на фронте, не известно, где, живы ли?
Вчера уехал на фронт Боренька со своим особым железнодорожным дивизионам. Ох, не запомнила название. В доме ничего не было, чем накормить бы его в дорогу или дать с собой.
Вчера фронт белый[352] пришел в Воронеж. Беспрерывная пальба, стрельба, буханье всех видов оружия.
В доме очень чисто и красиво от цветов маминых. Запасла много книг. Из дома выходить нельзя. Печей топить нельзя. Никаких продуктов в доме нет. Редкие выстрелы орудий похожи на колокол. Палочные и ременные звуки ружей и суетливое тарахтенье пулеметов. Рамы окон звенят и охают. Солдаты, пригибаясь, бегают с места на место, иногда прыгая в ямки. Я не могу понять, кто от кого защищается, кто нападает — они все одинаковые. Как они узнают, в кого стрелять и кого защищать?
Чтобы не кричать несколько раз укусила руку. А когда заваривала морковный чай и пролила кипяток на ногу, было хорошо: несколько минут было только физически больно и ни о чем не помнилось. Красный и белый фронт, убитые, пропавшие, расстрелянные, повешенные
Черная чужая собака убила двух кроликов и двух крольчат Володи.
Мамонтов[353] собирается на Москву. Голод. Мама одна ходила в лес за хворостом. Она ушла потихоньку, я не уследила. Никто не отнял. В доме скорбно, голодно, холодно и не-одето.
Приписка 10 октября 1964 года из календаря:
19 октября — День Победы Красной Армии под Воронежем. Начало разгрома Деникина.
В доме: мама, Иван Васильевич, Володя, Всевочка и, кажется, я. О Борюшке вестей нет. Три комнаты без стекол — забиты. Живем в кухне и в спальне. В детской — куры. Валя и Шурочка[354] уехали на юг. В городе белые. Голод. Холод. Грабежи. Убийства. Смерть. Паника. Предательства.
Город, который терпит на одной из своих площадей (кажется, в Круглых Рядах) повешенных людей[355], и ходит смотреть на них с женами и детьми. Одна из повешенных — женщина, чекистка.
Во время обстрела дала мамочке пачку старых писем брата Николая, американца нашего, студенческих и позднейших. И мама «была с Колюшкой» несколько дней. А я опять шила куклы для детей на дворе, а одну с прелестной фарфоровой головкой в белом кружевном кринолине оставила себе.
У меня много книг. После итальянского Ренессанса живу в Средневековье.
Мама. Какая в ней моральная сила, красота, высокая простота. Вот когда она встала во весь свой рост. И моменты оцепенения. На главной улице (около I Мужской гимназии) лежат два трупа лошадей. Один из них застыл в позе, встающей с земли. Крутая шея, стройные ноги, чудесная грива. Как изваянная пленница в невидимых путах не может подняться. Я в жизни не видела таких красивых живых лошадей. Каждый ее мускул, вся она — дивной красоты изваяние великого художника. Я потеряла чувство времени, смотря на нее.
…«Ритмы управляют миром»…
Пылающие Серафимы. Созидающие Херувимы. Мудрые Элоимы.
Мне кажется, образы этих ангелов, созданы поэтами и художниками в моменты больших катастроф — стихийных и политических.
Чувствую тонкую грань от яви к сну, то есть, не к сну, а ко всем этим представлениям? Может быть, еще, еще немного, и тонкая хрупкая эта грань (сознания?) может разрушиться. Не позволяю себе ни жалоб, ни лени, ни уклонения от очередных дневных дел и обязанностей, начиная с тщательной уборки комнаты, в которой живем — и «личной гигиены», опрятности.
351
Оскольцы — имеются в виду Малахиевы, родственники В.Г. Мирович из Старого Оскола.
352
…фронт белый… — В сентябре корпус Шкуро после ожесточенного боя захватил Воронеж. Вскоре к Воронежу подошел 4-й Донской корпус генерала Мамонтова и 19 сентября (2 октября) соединился с корпусом Шкуро. Андрей Григорьевич Шкуро (наст. фам. Шкумра; 1887–1947) — военный деятель, кубанский казак, офицер, генерал-лейтенант в армии Российской империи. Участник Первой мировой и Гражданской войн. Во время Второй мировой войны сотрудничал с фашистской Германией (формировал казачьи войска для борьбы с большевиками). После выдачи СССР был приговорен к повешению за измену родине и казнен в Москве.
353
Мамонтов Константин Константинович (наст. фам. Мамонтов; 1869–1920) — военачальник русской Императорской армии и Донской армии Всевеликого Войска Донского и Вооруженных Сил Юга России, генерал-лейтенант. Во время наступления на Москву провел конный рейд по тылам Красной Армии в августе — сентябре 1919 г., больше месяца действуя в тылу у противника, разрушая связь, уничтожая пункты военного снабжения и распуская мобилизованных большевиками солдат по домам.
354
Валя, Шура — гимназические подруги, Валя (Валерия) Виткович и Шура Дзбановская.
355
…Круглых Рядах… повешенных людей… — Заняв Воронеж, белогвардейцы сразу же восстановили старые названия улиц, сбросили с домов революционные плакаты, стали проводить массовые аресты. Была восстановлена должность губернатора. 4 октября 1919 г. на площади Круглых Рядов (сейчас это небольшой сквер в начале ул. Плехановской) белогвардейцы устроили публичную казнь нескольких партийных и советских работников — активных защитников «красного Воронежа». В этот день здесь были повешены комендант города П.П. Скрибис, железнодорожный комиссар В.И. Лаврентьев, командир бронепоезда Шлегель, следователи ЧК Иванов и Петров.