Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Я узнал, что Гитлер с Геббельсом были в Хайлигендамме, на самом первом и до сих пор самом лучшем морском курорте на немецком побережье Балтийского моря. Я позвонил и предупредил о своем приезде. Я оказался в настоящей сказочной стране, расположившейся между плотным поясом сосен со стороны суши и огромным галечным пляжем, который защищал ее со стороны моря. Приехав, я обнаружил, что отель, где остановился Гитлер с компанией, практически пустует. «Фюрер еще не приехал, – сказал мне адъютант, – но герр и фрау Геббельс на пляже с детьми». Сцена напоминала благочестивую театральную комедию из жизни высшего общества. Я забронировал себе номер на ночь и спустился к рядам чистеньких пляжных домиков. «Магда, смотри, кто пришел», – сказал слишком хорошо знакомый голос. Это был маленький калека во фланелевых брюках, черт возьми, настоящий отец семейства, приветствующий старого друга семьи. Я подумал, что должен увидеть Гитлера, иначе сойду с ума.

«Если вы сейчас пойдете, фюрер вас примет, герр доктор», – сказал мне управляющий по возвращении в отель. Приватного разговора не получилось. Как обычно, нас постоянно прерывали входившие и уходившие люди из его вездесущего непосредственного окружения. Но встретились мы наедине. Он сидел у окна, машинально перелистывая страницы ежедневного отчета по прессе, подготовленного для него Геббельсом. Он посмотрел на меня враждебно и сказал, психологи, заметьте: «Da sind Sie ja, Mister Hanfstaengl! Hat man Sie denn noch nicht totgeschlagen? – А, вот и вы, мистер Ханфстангль. Они вас еще не погубили?» Он произнес мое имя на верхненемецком, выговаривая букву «s» как «с». Это был признак бури. Если бы он использовал обычный немецкий звук «ш», я бы знал, что дела более или менее в порядке.

Мне и правда показалось, что в глазах у меня потемнело. Он еще сказал «мистер», специально оскорбительная ссылка на мою англосаксонскую внешность. Этот был один из тех моментов, когда вся жизнь пролетает перед внутренним взглядом, как при ускоренной перемотке пленки. Передо мной внезапно предстала картина неприбранной комнатки на Тирштрассе и изможденный гениальный оратор, который стоял там в холле, жаждущий всех успехов и красот жизни. Прошедшие с тех пор годы воплотились в живое лицо человека, стоящего напротив меня. Я понял, что вижу лицо убийцы, патологического убийцы, который отведал крови и теперь жаждал ее еще больше. Из окна доносились смутные и знакомые звуки морского курорта. Я собрался. Что нужно отвечать в таких обстоятельствах? Я решил надеть на себя маску смелости.