Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Я настойчиво надоедал всем вокруг, пытаясь составить полный список жертв, для того чтобы разделить их на тех, чья смерть была связана с занимаемой должностью, и тех, кого убили из-за личной ненависти или мести. Я донимал людей из отдела Гесса, говорил с Корнером, секретарем Геринга, и пытался донести свое беспокойство до всех старых членов партии, которых знал. В ответ я получал лишь равнодушное пожимание плечами и нахальные усмешки. Выжившие нисколько не стыдились того, что произошло. Я слышал, как Аманн хвалился за столом в канцелярии: «Ну, мы там устроили основательную чистку» – и заявил, что Хюнляйну, главе моторизованного корпуса, повезло, что ему удалось бежать. Такая была обстановка.

Я даже попытался заручиться поддержкой Франсуа-Понсе. Мы пообедали с ним и с сэром Эриком Фиппсом в британском посольстве, и я составил ему компанию в послеобеденной прогулке по Унтер-ден-Линден. «Ваше превосходительство, – сказал я, – с этой проблемой нужно разобраться. В своей речи по радио Гитлер вполне ясно дал понять о вашей связи с Ремом. Почему вы не попросите свое правительство потребовать объяснений? Тогда Гитлеру придется открыть свои карты, и мы узнаем, что правда, а что – ложь». Он был слишком стар и опытен и потому немедленно ободрил меня и заверил, что сделает все, что в его силах; вероятно, он все-таки что-то предпринял, хотя единственным результатом стало заявление немецкого правительства, согласно которому проведенное расследование показало, что в той истории Гитлер говорил не о нем.

Я несколько раз разговаривал с фон Райхенау и его коллегами из рейхсвера, полагая, что под впечатлением от смерти Шляйхера они потребуют проведения полного расследования. Но даже они готовы были уйти в сторону или отодвинуть в сторону меня, уверяя, что все незаконные действия в ходе чистки будут рассмотрены в суде. Мы ждали недели и даже месяцы, но, конечно, ничего из этого не было реализовано. Я думал, что моим возможным союзником станет Хеллдорф, и как-то затащил его из коридора к себе в кабинет, чтобы спросить, что он знает. Я рассказал ему, как в Америке в первых репортажах увидел его имя в списке жертв. Хеллдорф был моим хорошим другом и одним из наиболее здравомыслящих людей в партии, что позже наглядно доказала его трагическая роль в заговоре 20 июля. Тогда же он предпочел соблюсти осторожность и осмотрительность и предостерег меня. «Позвольте мне дать вам совет, Ханфштангль, – сказал он. – Перестаньте так настойчиво искать ответы на вопросы. Людей это начинает раздражать. Я скажу вам больше. Я видел один из составленных ими списков. В нем было ваше имя!»