Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Или то, как он встал из-за стола… стоял, как будто… она искала подходящее слово, вспоминая, как Мосс пошел к двери кладовки, вежливо кивнув: Конечно, Дикки, – и исчез за порогом. Что он нашел там, чего не было в доме? Китти повернулась на бок, спиной к Огдену, чтобы ничто не мешало ей думать в темноте.

Как будто он хотел убежать. Убежать из-за стола. Почему? Обычный ужин с близкими друзьями, которые часто собирались и здесь, и в городе, ужин как отражение мира, со всеми его радостями и печалями. Огден на одном конце стола, она на другом, гости по бокам. Она любила задавать вопросы со своего конца и наблюдать, как мужчины подхватывают разговор. Ей нравилось, что она знала достаточно, чтобы понять, о чем идет речь, убедиться, что беседа не отклоняется в сторону, или менять ее направление, когда разговор становится слишком серьезным. Сама Китти никогда не участвовала в беседе, но следила за тем, чтобы она не иссякала. Когда гость отказывался участвовать в разговоре, это повергало ее в шок. А если человек пренебрегал своими обязанностями и не наполнял опустевший бокал соседа, это означало, что что-то пошло не так. Где-то она допустила промашку.

А Мосс вышел за флажки. Мосс нарушил правила. Она села. На фоне едва заметных проблесков света проступали тени. Китти взяла фонарь с прикроватной тумбочки, тяжелый и прохладный, направила луч под ноги и ступила в освещенный круг. Сегодня ей больше не заснуть.

В прихожей внизу она сняла с крючка шерстяное пальто, взяла шляпу и надела высокие резиновые сапоги, в которых обычно собирала мидий. Ночь еще не закончилась, но тьма уже не была такой непроглядной. Китти осторожно прошла через столовую и кладовку, к неяркому свечению запальника под конфорками кухонной плиты. Потом повернула ручку, и над чугунной конфоркой появились голубые когти пламени. В большой спальне над кухней Мосс повернулся во сне.

Китти взяла чайник, поставила на огонь, достала из коробки пакетик с чаем и положила в чашку. Потом плотнее запахнула наброшенное на ночную рубашку пальто и стала ждать, пока закипит вода.

Накануне вечером ее напугало напряженное лицо Мосса. Это было… почти отчаяние. И его улыбка, кривая усмешка, была точно такой же, как у Данка, поняла она, стоя у плиты. Моссу всегда было трудно ладить с людьми. У него был талант собирать вокруг себя незнакомцев, этого нельзя отрицать. Но чего-то всегда не хватало, словно фал никогда не попадал в кольцо.

Она скрестила руки на груди. Мосс – не Данк.

Чайник забулькал, потом засвистел, и она выключила огонь, взяла чашку, поставила на столешницу и налила горячую воду. В окне на фоне светлеющего неба начал проступать силуэт большого камня. Близился рассвет. Что-то назревало, что-то такое, чего она еще не могла видеть, какой-то спор, слова которого она не слышала из-за закрытых дверей, и поэтому не могла ни на что повлиять.