За пределами эмпатии. Терапия контакта-в-отношениях

Терапевт: Просто скажи ей, что ты чувствуешь, когда она не обнимает тебя.

Грета: Ох, когда ты меня не обнимаешь, мне так одиноко и я чувствую такое отчаяние. Это так больно... слишком больно!

Терапевт: Конечно, это больно. Так много боли, так много ответственности...

Грета: (долгая пауза) Меня бесит, когда ты говоришь, что тебе легче оставаться далеко от семьи на ночь. Это вызывает у меня...

Раньше, когда Грета начинала испытывать гнев на мать, она отступала, потому что это было для нее слишком страшно, и угроза наказания была слишком велика. Теперь, почувствовав поддержку терапевта, когда она плакала о своем одиночестве и грусти, Грета, похоже, обрела силу, чтобы вновь обратиться к этому гневу.

Терапевт: Да, скажи ей об этом еще раз.

Грета: Меня бесит, когда я слышу, что тебе так легче, - меня бесит, что ты хочешь оставаться далеко от семьи.

Терапевт: Скажи ей, каково это для тебя, когда она далеко.

Грета: О, это совсем нелегко! Я боюсь, одна, ночью.

Терапевт: Скажи это еще раз: «Для меня это нелегко, мама...»

Грета: (ее голос звучит испуганно, и она снова съеживается в кресле) Для меня это нелегко...

Страх в голосе Греты и язык ее тела отчетливо показывают, что у нее нет доступа к ресурсам, которые ей нужны, чтобы решительно и эффективно противостоять матери, заявляя о своих потребностях и своем гневе на то, что эти потребности не удовлетворяются. Без ресурсов она, скорее всего, вернется к прежней, знакомой стратегии «Не чувствуй это, не показывай этого», которую она использовала так долго. Чтобы это предотвратить и предоставить Грете новый ресурс, терапевт включается, чтобы конфронтировать матери Греты с помощью своего собственного голоса терапевта. На этот раз кто-то будет рядом, чтобы поговорить с матерью и сказать ей, что ее поведение неприемлемо. На этот раз Грете не придется делать все одной.

Терапевт: (обращаясь в сторону, куда смотрела Грета, когда «говорила» со своей матерью) А теперь, мама, слушай ее! И не бей ее! Она хочет поговорить с тобой, а ты просто ее слушай. Сложи руки и не бей ее, мать! (снова обращаясь к Грете) Продолжай, Грета.

Грета: Это больно...

Терапевт: Продолжай говорить с ней. Скажи ей о своем гневе.

Грета: (ее голос звучит сдавленно, и ей трудно выговаривать слова) Я сержусь, потому что там у тебя хорошая жизнь - там, где ты работаешь. Я не знаю, чем ты занимаешься после работы, но твои дети дома и ждут тебя.

Безопаснее, потому что не так лично, говорить о своих брате и сестре или скрывать свои собственные чувства, будучи просто одной из «детей». Но безопасность обезличенности не приводит к полноценному контакту - напротив, она ему препятствует. Грете нужно говорить о «себе», а не о «них» или даже о «нас».