Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

В смешанных чувствах, то ли праздновать, то ли оплакивать, мы отправились в поход по джазовым клубам. Времена изменились. Много заведений с живой музыкой превратились в стриптиз-бары. Мы выбрали один и наконец, после стольких лет, в течение которых я бранил и злился на Джима за пьянки, я сам напился в хлам.

Втайне я испытал облегчение от того, что выступление Джима оказалось таким ужасным. Мне было стыдно перед парой тысяч ребят из Нью-Орлеана, но они не знали, что все это значило для меня. Это значило, что все, созданное нами, не будет испаскужено. Мы решили отменить несколько выступлений, на которые уже подписались.

На следующий день у нас был очень молчаливый перелет обратно в L.A. Я прятал лицо в газету, чтобы не дай Бог, не встретиться взглядом с Джимом. Там, кстати, было пару любопытных заметок. Никсон бомбил Камбоджу (вдохновившись фильмом «Паттон»), а Билл Грехем закрывал Филлморы, и «Западный» и «Восточный».

Что-то носилось в воздухе. Натурально, «the times were a-changin’»[60], времена менялись, и не к лучшему. Мы вернулись в студию дорабатывать шестой альбом, и это дало повод отложить на потом все дискуссии по поводу будущих концертов. По крайней мере, я знал что на этот раз Рей и Робби всерьез настроились подвязать с выступлениями на сцене. Уверен, что Рею это решение далось труднее всех, но даже он знал, что это к лучшему. Что касается Робби, только время покажет, как он будет реагировать на ситуацию. Мы были близкими друзьями, но я, как всегда, не знал, что у него на уме. Я только видел, что говорить на эту тему ему неприятно и значит, очень скоро он затоскует по кайфу, который привык ловить на сцене. Он выглядел, как любовник, которого вот-вот бросят.