Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

Я верю в The Doors. Наша музыка была действиительно провидческой для второй половины двадцатого века. Я не остановлюсь до тех пор, пока все и каждый не узнают, кто такой Джим. Мне предстоит говорить и говорить, наверное, до конца моей жизни.

Мы с Робби говорили Рею, что это дело публики и критиков — высказываться на тему того, насколько мы важны, но Рей продолжает проповедовать: «Doors делают то, что делают Doors. И это не имеет отношения к тому, какое время на дворе. Это имеет отношение к эволюции человечества». И на закуску: «Надо быть умным и интеллигентным, чтобы любить и понимать Doors». Изумительно, ха! Тебя там, это, может, и забавляет, ну а здесь вся эта помпа вгоняет в краску. Я так жестко наезжаю на Рея, потому что переживаю. Переживаю до такой степени, что просто не могу сдержаться.

По той же причине меня так накрыло из-за твоего выступления в Майями. Мне, как я писал, «бывало так горько, что белели костяшки пальцев», стиснувших барабанные палочки. Я называю это любовью. Досаду не скрыть, если заботишься и волнуешься всерьез.

Короче, крестовый поход Рея приносит свои плоды, и налицо толпа вновь расплодившихся фанов Doors. Статья в «Rolling Stone» написана молодой женщиной, которая ходила в детский сад, когда мы были на пике. Одна ее фраза попадает прямо в точку: «Самый важный аспект в Воскрешении Моррисона, это сегодняшняя потребность у детей — и, вероятно, у всех нас — в идоле, который бы не был чистеньким до скрипа». Есть на кого сослаться, когда охота загулять и набухаться. Хорошо работаем, Дионис.

Я сходил на премьеру «Апокалипсис сейчас», фильм Копполы, о котором я упоминал. Между зрительными образами в начале и нашей песней “The End” была некая магическая связь, несмотря на обратные утверждения Рея, который видел картину на доэкранном просмотре. На просмотр его пригласил сам Коппола, знавший Рея по киношколе. Он хотел, чтобы Doors, то есть мы втроем, написали еще музыку для звуковой дорожки. Рей не сказал об этом ни Робби, ни мне, зато сказал Копполе, что “The End” плохо вяжется с кадрами, где Мартин Шин сидит на кровати. Шин садится, когда темп в песне ускоряется. Я думаю, Копполе не понравилось, когда ему стали рассказывать, как снимать кино, и Рея он послал.

Помнишь Денни Шугермана? Мальчишку, который крутился у нас в офисе и разбирал фанскую почту? Над ним еще все посмеивались каждый раз, когда я захлопывал дверь перед его пятнадцатилетним носом, который он норовил засунуть в нашу заднюю комнату во время приватных бесед? Представь, его нахрапистости, благодаря которой он получил свою первую в жизни работу у Doors, хватило на то, чтобы написать о тебе книгу! Книга — еще та. Вспоминается одно твое стихотворение из «Богов» (The Lords).