Жанна – Божья Дева [litres]

Новая церковь Св. Екатерины во Фьербуа была построена всего лет за 60 до этого на месте старой часовни, обратившейся в развалины. В новую церковь ратные люди зачастую приносили в дар своё оружие и вывешивали его по обетам, данным св. Екатерине за избавление из плена или от смертельной опасности. Если бы Девушка попросила для себя один из этих новых мечей, пожертвованных её небесной подруге и висевших на виду у всех, это было бы естественно и никого не удивило бы. Но откуда взялось оружие, закопанное под алтарём и забытое? Об этом существуют разные предположения. Известно, что за семь столетий до Девушки в нескольких километрах от этого места, на холме Сент-Мор, произошёл авангардный бой между войсками Карла Мартелла и арабами, вторгшимися на франкскую землю. Мусульмане были отброшены, франки двинулись отсюда дальше – на Туренскую равнину, где и произошла знаменитая битва, спасшая Европу от наводнения исламом. Часовня, происхождение которой документально установить невозможно, могла быть воздвигнута в память об этом первом успехе, и Карл Мартелл мог в неё пожертвовать оружие павших воинов, а то и свой собственный меч. С другой стороны, пять крестов на мече говорят скорее о том, что он принадлежал крестоносцу: это герб Иерусалимского королевства со времени Готфрида Бульонского; к тому же культ св. Екатерины был принесён на Запад именно крестоносцами, и они считали её своей особой покровительницей. Как бы то ни было, за несколько веков до того как Девушка Жанна потребовала для себя этот меч, он служил защите христианства против ислама – в руках Карла Мартелла или, может быть, в руках св. Людовика. Сама же Жанна видела в нём прежде всего дар своей небесной подруги:

«Я очень любила этот меч, потому что его нашли в церкви Святой Екатерины, которую я очень люблю».

Руанские судьи впоследствии обвиняли её в том, что она либо сама подкинула меч, либо узнала о нём колдовством. По сути дела, в этом совершенно бесспорном происшествии надо выбирать между невозможностью материальной и невозможностью психологической: или она подстроила какой-то шарлатанский фокус – но относительно её абсолютной искренности не может быть ни малейших сомнений; или она каким-то особым образом узнала то, чего физически знать не могла. «Есть у Господа такая книга…» – или, по старому оккамовскому принципу: если факты не вяжутся с нашими представлениями, то тем хуже для наших представлений.

«С тех пор, что я получила этот меч, я носила его постоянно». Но в её руке меч из Фьербуа никогда не обагрился кровью: он был и остался символом.

Там же, в Туре, она заказала своё знамя художнику Польнуару (собственно, он был шотландец и по-настоящему звался Джеймс Пауэр).