Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Сейчас, – шепнул в кулак Алеша и добавил уже громко: – Прости, Тит Титыч, и ты, хозяин. Пойду, пока столы накрывают, коня проведаю. Строгий он у меня, как бы не потоптал кого.

Тит-Кит величаво кивнул. Его дозволение Охотнику было нужно как мертвому припарки, но воевода Алеше нравился. Ему здесь, кажется, нравилось все, как и окруженному восхищенной ребятней Буланышу. Угостить гривастого друга леденцовым петушком и пряниками Охотник позволил, порадовав и коня, и, того больше, местных мальчишек.

«Прокачу? – Буланыш умел быть благодарным. – До лесочка. Пастись потом буду».

– До лесочка и с ветерочком, – засмеялся богатырь, подсаживая белоголового паренька лет шести. – Сбруи нет, так ты за гриву держись, да покрепче. А вы тут мне не хмурьтесь. Конь у меня вынослив, всех прокатит.

Мальчишки знают всё. Они полезут туда, куда не полезет взрослый, и заметят то, что людям солидным замечать зазорно. И еще они, перебивая друг друга, вывалят свои знания гостю с настоящим мечом, который их катает на богатырском коне. Объявись в окрестностях Тригорья нечто примечательное, Алеша бы об этом уже услышал, но в округе было тихо. Разве что ближе к горам страшный разбойник по имени Фомка схоронил в пещерах свое золото, но лиходей давным-давно сгинул, только имя Фомкиным горкам и подарил. В этих самых горках имелось несколько дурных мест, в том смысле дурных, что завалить камнями могло, особенно в дождь. Лет десять назад аж двоих засыпало, нет, не из Светлых Ручьев, чужих. Дурни надумали клад разбойничий поискать и сгинули, только сапог остался, из каменной кучи торчал. Выкапывать покойников местные не стали: самих накрыть могло, уж больно осыпь там нехорошая, а больше ничего такого и не было. Ты уж прости, богатырь-Охотник, скучно у нас. Хоть бы змей какой-никакой объявился. Ух ему бы на заставе и показали бы!

– Чушь не мелите, – осадил разошедшихся храбрецов китежанин, успевший повидать, как «объявляются» змеи. – Ратникам тригорским и так есть кого рубить.

Про драку на подходе к пресловутым Фомкиным горкам в Светлом Ручье еще не слыхали. Алеша на мгновение задумался, но решил рассказать, слегка по ходу дела приврав. Они-то со Стояном дождутся княжьей подмоги и подадутся в Лукоморье, а Несмеяна останется. И лучше, если в округе будут знать, что преемница Кита способна одним махом снести голову хоть белоглазой чуди, хоть волколаку.

– Только, – заговорщицки понизил голос богатырь, – я вам ничего такого не говорил.

«Зря врешь, – слушавший вместе с ребятней Буланко недовольно мотнул гривой. – Она не смогла. Ты смог, я смог. Зачем наше даришь?»

– Сможет еще, – шепнул в конское ухо Охотник. – И вообще, раз добыча моя, что хочу, то с ней и делаю. Хочу, вот девице дарю.

«Зверь мой был».

– А ты мой, – засмеялся богатырь. – И не фыркай!

«Зря врешь, не в коня корм».

– Ну, то тебе виднее, – усмехнулся Алеша. Оставлять Буланыша на всю ночь с досадой не хотелось, и китежанин подмигнул мальчишкам: – А что, братцы, найдутся у вас для коня моего еще леденцы да пряники? Ради праздничка.