Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

В сумерках усадьба казалась опрятной и спокойной, разве что Волчок забрехал, но его Алеша унял быстро. Охотники знают, как заставить собаку замолчать, а хорошие сторожевые чуют, если чужак замышляет недоброе. Алеша не замышлял.

Быстро обойдя кругом двора, китежанин подошел к хлеву и замер, почти слившись со стеной. Пес успокоился и, звякнув своей цепью, убрался в конуру, куры, как им и положено, уже спали. В хлеву блеяла дурная коза, светлели заботливо побеленные стволы яблонь и настырно несло свежим пометом – хозяева под зиму удобряли огород. Возиться с дерьмом в день дочерней свадьбы можно лишь с немалой злости, но злости у Лукьяна как раз хватало. Охотник поморщился, еще немного послушал и поклонился «куриной лапке» – пушистой сосновой ветке, по обычаю прилаженной к стене.

– Друг дорогой, хозяин дворовой, – негромко окликнул богатырь, вытаскивая плошку и наливая в нее лучшего Гордеева меда. – Выйди-покажись, медком сладким угостись, не чинись.

Обычно охочие до свадебных харчей доможилы чиниться и не думают, но здешний дворовой объявляться не торопился, только неподалеку словно бы вздохнуло. Охотник малость выждал, вслушиваясь в крепнущее козье блеянье. Котиться, что ли, собралась? Если так, хороший дворовой может медком и пожертвовать, то есть не пожертвовать, а отложить угощение на потом. Тогда придется соваться в избу и улещивать домового.

– Не хоронись, старшой над двором, – нараспев повторил Алеша, прикидывая, не перетащить ли угощение внутрь хлева. – Уважь Охотника китежанского. С добром на двор твой пришел да с делом важным и тайным.

Дворовые друг к дружке ревнивы, а к чужакам все больше злы да недоверчивы, но нужными словами их пронять можно, особенно когда к призыву подарочек прилагается. Управителям двора особо любы яркие ленточки и всякая блестящая мелочь, но от меда или киселя не откажется ни один нечистик, к тому же Алеша надеялся, что дворовому хотя бы любопытно станет, – и угадал. В углу за дверью сумерки сгустились во что-то вроде лохматого, сжавшегося в комок кота. Это было странно: домашний дух, если уж показывается чужакам, то во всей красе. Смотрите, дескать, каков я из себя силач да богач… впрочем, если поблизости засела какая-то погань, дворовой мог и поскучнеть.