Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

В Светлые Ручьи отправились лишь старый воевода с молодым Охотником. Стоян отговорился срочными письмами в Великоград и Китеж. Уважавший и князя, и писанину Тит Титыч объяснению поверил, Алеша – нет, но смолчал. Если напарник захочет, как-нибудь сам расскажет об истинной причине… не на трезвую голову, само собой.

Сам Алеша приглашение принял с охотой: помотаться по округе он так и так собирался. Торчать на заставе бывшему княжьему богатырю хотелось немногим больше, чем проворонившему собственное счастье Стояну гулять на чужой свадьбе, да и понять, откуда и зачем принесло в Тригорье давешних разбойничков, не мешало.

Странные они какие-то были. Обычно в шайке, не считая атамана, двенадцать удальцов, а трупов Алеша насчитал четырнадцать. Не считая удравшего во время схватки умника в богатом платье и якобы местного жителя с иноземной сказкой про белых плакальщиц. Что он оказался на пути Несмеяны случайно, Алеша не верил, но дальше шли сплошные вопросы. Врун мог поджидать кого-то другого и ошибиться, а мог руками дружинников сводить счеты с разбойниками. Нельзя было до конца сбросить со счетов и обычный грабеж, хотя облюбованная душегубами добыча, сразу и зубастая, и тощая, удивляла. Чего взять с дюжины ратников, у которых самое ценное – Несмеянин доспех, и тот ни на себя напялить, ни продать. И ради этого переть на рожон? Этого не понимал Алеша, этого не понимал Стоян, этого не понимал прежний воевода, не называть которого Китом в глаза Охотнику пока как-то удавалось.

Сдерживаться, когда по кругу гуляют чаши, труднее, разве что отсесть подальше, впрочем, пока столы накрывать лишь начинали. Разгульное хмельное веселье придет в свой черед, а сперва подругам надо оплакать невесту, сватам воздать хвалу жениховой семье и ему самому, а жениху – улестить родителей нареченной да выслушать наказы и подначки уважаемых людей, самым важным из которых был Тит Титыч. Огромный, румяный, с кудреватой все еще русой бородой, он отнюдь не казался развалиной, имелись у воеводы и мозги. Правда, как говорится, «от сих и до сих». Бобер тоже умней умного, когда хатку под водой ставит, а что грамоты не разумеет, то на кой она плоскохвостому грызуну? Вот и Кит так же: жил, служил, не тужил и даже кое-что нажил.

– Вот возьму и сам женюсь! – громогласно объявлял он, поглядывая на принарядившихся деревенских молодок. – А что? По годам еще ничего, пять десятков! Хоть сейчас подкову распрямлю, кочергу завяжу, да и мошна не пуста! Самое время себя потешить и князю воинов родить. А, молодушки, верно говорю?

Молодушки, как и положено, хихикали в кулачки и опускали глаза; топтавшиеся тут же мужья добродушно усмехались и толкали друг друга локтями. Похоже, Кита в Светлых Ручьях любили. Деревня вообще казалась веселой, чистой и какой-то светлой, под стать названию. Так часто случается, хотя не в имени дело. Однажды Алешу занесло в село Дохляткино, а народ там жил мало что сам кровь с молоком, еще и скотину лучшую в округе держал. Масла вкусней дохляткинского Охотник ни в Китеже, ни в самом Великограде не пробовал.