Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Зорко осматривая долину вдоль северного склона Малых Балкан, я переменными аллюрами благополучно приближался к Хаинкиою, как вдруг, не доезжая около 8 верст до этого места, вижу — под Малыми Балканами идет кавалерия без пик, а ее разъезды направляются прямо на мой ничтожный, состоящий из пяти всадников, отрядец. Мы были убеждены, что это черкесы. Я тотчас же свернул в трубочку конверт и всунул его в дуло револьвера, чтобы выстрелом бесследно его уничтожить, и вслед за сим промелькнула мысль: помоги, Господи, Чайковскому благополучно через Хаинкиой довезти дубликат к генералу Гурко! Я послал казака поближе рассмотреть наступавшие разъезды. Он зарысил, осторожно пробираясь от куста до куста, зорко высматривал, останавливался и снова пробирался вперед и вдруг пустился навстречу к ближайшему разъезду. Стало быть, свои! Я просто воскрес из мертвых и драгоценный пакет, торжественно вынув из револьверного ствола, положил обратно в сумку. Столь сильно напугавший меня неприятель оказался несколькими эскадронами Астраханского драгунского полка[455], которым приказано было очистить долину от турецкой кавалерии.

Пройдя еще несколько верст, мы наконец въехали в аванпостную цепь Киевского гусарского полка[456]. Итак, моя крайне рискованная командировка увенчалась полным успехом: я тотчас же передал генералу Гурко конверт и словесное приказание главнокомандующего. Здесь я встретился с моими товарищами по учебному эскадрону: поручиком лейб-драгунского полка[457] Ковалевским, майором Кареевым[458], командиром эскадрона Киевского гусарского полка. Старые товарищи меня радушно приютили у себя на биваке, приказали накормить коней моих и казаков. Хотя они пришли незадолго на это место и еще не успели хорошенько оглядеться, все-таки, благодаря нашим сметливым и проворным гусарам, нашелся овес в снопах и в котелке кусок баранины. Через сутки я получил от генерала Гурко ответный конверт и отправился в Тырново через Хаинкиойский проход, местность которого еще живописнее Шипки. Сначала дорога робко прижимается к отвесной скале над страшным обрывом и потом, спустившись к горному ручью, идет верст пять вдоль его русла. Весной и во время дождей этот проход недоступен, потому что ручей тогда обращается в бурный стремительный поток. По дороге я обогнал транспорт раненых, следовавший на волах из-за Малых Балкан. В Тырново я уже не застал главной квартиры и нашел ее под Плевною, в Болгарени[459], куда и прибыл 27 июля, в день рождения и тезоименитства его императорского высочества главнокомандующего, явившись к которому я сделал словесный доклад о моей командировке. Его высочество милостиво благодарил меня за точное исполнение его личных приказаний и ласково присовокупил: «Ты небось голоден, поди поешь что-нибудь».