Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Наибольший успех в роковой день третьей Плевны опять-таки выпал на долю войск, действовавших на Зеленых горах под командой генерала Скобелева. Но так как на другой день не оказалось возможности поддержать его свежими резервами на занятых после упорного, кровопролитного боя турецких позициях, то генерал Скобелев вынужден был отступить. Это донельзя удручавшее душу отступление мне удалось видеть с фланга. Все неприятельские укрепленные позиции вокруг Плевны были расположены таким образом, что вся местность между ними, а в случае надобности и самые редуты сильно обстреливались перекрестным огнем. И вот мне весьма отчетливо было видно, как ослабленные накануне большими потерями во время штурма, сильно поредевшие части Скобелевского отряда шаг за шагом с боем отступали с занятых позиций. Донельзя утомленные предшествовавшими неимоверными кровавыми трудами и бессонной ночью, геройские войска Скобелева, без всякой новой поддержки, под жестоким неприятельским огнем, мужественно отступали перед массой все прибывавших свежих турецких резервов. Только слабый редкий огонь наши могли противопоставить непрерывным залпам наседавшей неприятельской пехоты; только исконный страх перед непоколебимой нравственной силой нашего солдата удерживал превосходного численностью врага, и только благодаря этому обстоятельству возможно было отступить остаткам расстрелянных, но не побежденных победителей на Зеленых горах. Постигшая нас 30 августа неудача под Плевной сильно повлияла на нас всех нравственно, в особенности же на августейшего главнокомандующего; его высочество до того серьезно заболел, что его заставили лечь в постель. К сожалению, слишком поздно стало ясно, что нас мало для того, чтобы штурмом взять столь многочисленные и столь сильно взаимно себя обороняющие укрепленные позиции Плевны. Пришлось дожидаться гвардии и гренадер, которые должны были прибыть в первой половине сентября.

Главная квартира расположилась в Боготе[481]. Вскоре его высочество послал меня в Ловчу, с тем чтобы я оттуда проехал по дороге в Балканы на Микре[482] и на Траянов перевал разведать, как далеко от этих пунктов находятся турецкие регулярные войска. Кроме того, мне поручено было проверить слухи, действительно ли турецкие транспорты, кроме Софийского шоссе, следуют еще и проселками на Микре. В Ловче комендант города, генерал Карцев, сообщил мне, что на оба вышеозначенные пункты им уже посланы по одной казачьей сотне, но что донесений оттуда еще не получено. Переночевав в Ловче, я ранним утром поехал в Микре. Погода стояла самая дурная, настоящая осенняя. Дорога шла ущельями, среди Балканских предгорий, поросших густым лесом; она была усеяна множеством тряпок и окровавленными клочками разорванных мундиров и амуниции. Эти следы наглядно свидетельствовали, что после погрома под Ловчей и под потрясающим впечатлением атаки Кавказской бригады генерала Тутолмина объятые паникой турецкие войска бежали именно по этой дороге, на Микре. В последнем пункте нашел я в весьма слабом числе рядов казачью сотню и ее командира, который сообщил мне, что им еще с утра посланы три разъезда; два из них уже вернулись с донесением, что неприятеля нигде не встретили, а третий разъезд еще не прибыл. Так как было слишком поздно для того, чтобы следовать дальше, я не отказался от предложенного мне командиром сотни стакана чая. Но едва только принялись мы за чай, как вошедший урядник доложил о прибытии 3-го разъезда. Мы, разумеется, поспешили разузнать, в чем дело. Оказалось, что из шести посланных казаков вернулись всего двое, и то на крепко измученных конях. Прискакавшие казаки сообщили, что прочие четыре товарища частью перебиты, частью взяты в плен. Разъезд был отрезан двумя турецкими эскадронами; уцелевшие казаки, как ехавшие впереди, успели прорваться и ускакали от преследующего неприятеля. Я тотчас же предложил командиру сотни оседлать коней и поспешить на выручку захваченных казаков. Но пока мы собрались, наступила такая темнота, что, несмотря на надежного проводника, мы попали в топкое болото, откуда только с большим трудом удалось нам выбраться. Таким образом, до рассвета нечего было и думать о выступлении из Микре. Еще днем, когда я подъезжал к Микре, я заметил удобную для небольшого отряда позицию; туда мы и отправились. Казаки побатовали коней, и мы расположились на ночлег со всеми мерами предосторожности; но неприятель нас не потревожил.