Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Приближались роковые дни третьей Плевны. 25 августа нас, ординарцев, собрали к палатке генерала Левицкого, который прочитал нам диспозицию. Ранним утром следующего дня я был разбужен залпами из крепостных и полевых орудий. Наскоро одевшись, я поспешил к палатке главнокомандующего, где застал своих товарищей, прочих ординарцев. Мы получили приказание отправиться к Плевне, куда выехал и главнокомандующий. С 26 по 30 августа производилось усиленное бомбардирование плевненских редутов. В первый же день некоторые из них были объяты племенем и во многих местах разрушены. Такой успех артиллерии еще более убеждал в полной удаче назначенной на 30 августа атаки. В это время его высочество лично произвел рекогносцировку неприятельских позиций. Турки, заметив наше движение, открыли жестокий артиллерийский огонь по свите главнокомандующего. Одна из гранат, пролетев над его высочеством, упала в каких-нибудь 20 шагах, в самую середину тут же залегшего батальона, но ее падение было для нас так счастливо, что никого не ранило и даже не контузило. Другая граната опять пролетела так близко около генерала Галла, что лошади его и главнокомандующего бросились в сторону. Утром 30 августа мы уже были под Плевной. Наша артиллерия еще более усилила огонь. Казалось, что все редуты уже срыты и снесены с лица земли.

После разговора с его величеством главнокомандующий, подозвав меня, сказал: «Тебя государь требует». Я поспешил к его величеству, изволившему мне приказать следующее: «Погода дурная, я боюсь, что до сумерек не успеют кончить атаку; а потому поезжай к Зотову[479] (командир 4-го корпуса) и скажи, что я приказал начать атаку двумя часами раньше, то есть не в 4 часа, а в 2 часа дня, о чем сообщи и всем старшим начальникам, которых встретишь на пути». Я тотчас же поскакал к генералу Зотову, который в это время должен был находиться у Тученицкого оврага. Миновав артиллерийскую горку, я встретил генерала Крюденера, ожидавшего начала штурма, и передал ему полученное приказание. По мере того как я приближался к Тученицкому оврагу, начавшийся артиллерийский огонь все более усиливался. Сообщив об изменении часа начала штурма генералу Зотову, я поспешил в обратный путь, пролегавший по сильно обстреливаемой местности. Оказалось, что некоторые части 4-го корпуса уже начали преждевременно атаку, которая, следует полагать, имела неблагоприятное влияние на исход всего дела: наши атакующие части не имели возможности единодушно, дружно и одновременно ринуться на неприятельские позиции и под адским ружейным огнем были разбиты по частям.