Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Вековые ели, шумевшие на опушке Черной пущи, остались позади, и Терёшка вздохнул полной грудью. Лес сразу сделался веселее и приветливее, а когда небо вовсю зарозовело, тропа выбежала из красно-золотого осинника на вырубку. За ней начинался наезженный проселок, который вывел отряд прямо на Кулиговский тракт.

Солнце уже выкатилось из-за мощных горных хребтов на востоке, когда русичи и алырцы наконец увидели Сухман-реку. Широкая, полноводная, она неспешно текла между крутых, белых, скалистых берегов. За рекой желтели сжатые поля, а за ними виднелась кайма обширных лесов у подножия Верших гор, что тянулись от самой реки далеко на северо-восток, почти до Светозарных пиков.

Тракт огибал Моховый лес и выводил прямо к переправе, где поднимались к небу дымки́ над избами села Толучеева, большого и богатого. Его осенний торг в округе далеко славился, хоть и сильно уступал знаменитой Воронецкой ярмарке.

К реке лепились несколько окруженных огородами изб, а у переправы стоял постоялый двор. Обнесенный бревенчатым тыном, большой, с высоким жилым подклетом и конюшнями. Несмотря на ранний час, и у его ворот, и у парома уже суетились люди.

– Здесь ты, государыня, с триозерцами встретиться и условилась? – кивнул в сторону постоялого двора Добрыня, обернувшись в седле к царице.

Мадина кивнула в ответ. Неохотно и хмуро, но, видать, она успела решить для себя: лгать богатырю бесполезно.

– Они меня уже дня два как поджидать должны.

– Добро, значит, тут и побеседуем с тобой да с ними ладом да по душам. А заодно перекусим и отдохнем, пока время есть… И к вам, Терёшка и Милена, у меня тоже разговор будет, – продолжил великоградец. – Вы с нами в Бряхимов поехать не хотите?

От неожиданности Терёшка, державшийся за пояс воеводы, даже покачнулся в седле. Бурушко фыркнул, мотнул гривой и заржал – раскатисто и, кажется, одобрительно. А у Миленки глаза распахнулись на пол-лица.

– Мы у вас теперь в долгу – и того не забудем. Но в Алырском царстве сможете вы, ребята, Великому Князю еще больше пользы принести, – пояснил Добрыня. – А в Китеж вы до зимы всяко успеете. Как с посольством своим разберусь, сам прослежу, чтобы вы туда попали, слово мое крепко. Так что не отказывайтесь сразу, подумайте.

Терёшка поглядел из-за спины воеводы на Миленку, сидевшую в седле Воронца впереди Яромира. Та – на Терёшку. От того, что предложил им Добрыня, у обоих просто дух захватило. Парень вдруг понял: вот оно и сбылось – то, что ему напророчила берегиня Ветлинка. Они с подружкой и мир посмотрят, и себя людям покажут. А еще что-то шепнуло ему: Китеж-град от них и вправду никуда не денется и непременно их дождется.