В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Не помнил, как разделся, лег — и уже во сне слышал: бабушка укрыла теплым, пахнущим воском одеялом.
27
…Сонный полубред-полубеспамятство; явь мешается с видениями и воспоминаниями. Бабушка села в ногах — поправлять одеяло, но место ее постоянно занимал кто-то другой, чаще почему-то Иван Иваныч Усов, заводской учитель Егора. И сразу становилось холодно, и в глазах — стеклянный фонарь цеха с отблесками прожекторов. Егор выглядывает из-под ледяной станины, и в пролете ослепительно горит зажигалка… Он вскакивает и видит вместо Усова — бабушку.
А потом на станции будто… Его вывели из вагона, и около уже стоят дед, бабушка и Витя Амелькин, одноклассник по деревенской школе. И у них санки, и Егор не может понять, зачем же санки — ведь они вещей никаких не привезли — не успели собрать, так спешили… Они идут вдоль платформы, и ему трудно идти. Бабушка и мама говорят, чтоб он сел в санки. И стыдно, и идти не может, и хорошо ехать в санках… Витя спрашивает, куда его ранило, и разочаровывается, узнав, что друг вовсе не ранен, а всего-навсего простужен и приехал после болезни на поправку…
И еще… Тот день… Утро самое… Ветер; и небо в облаках. Егор с отцом идут по саду. Отец вчера приехал к ним в отпуск и еще не видел сада. И вот они возвращаются. И вдруг навстречу по дорожке — Нюшка Полина, соседская девчонка… Смело подбегает к отцу, которого всегда побаивалась, а тут громко, вызывающе кричит странную нелепицу, трудно даже понять, как ей в голову взбрело. «Война! — кричит. — Немец Киев бомбил сегодня в четыре утра…» Отец переспрашивает, и она повторяет и добавляет еще, что ходила за хлебом в Базарную — и там бабы сказали. «Ах, бабы сказали», — говорит отец с недоверием. Нюшка странно на него посмотрела, усмехнулась и убежала.
И сразу навалилась тяжесть, словно облака огрузли и придавили плечи, подогнули к земле. Отец взволнован, расстроен, он говорит: договор о ненападении… немцы пунктуальны… Нюшкины слова — бабьи сплетни, а сам почти бежит к дому. Киев бомбить… Это же невероятно! Черт знает, кто мог такое придумать… Но Егор с болью понимает, что бабы в Базарной такого придумать не могли… И он говорит об этом отцу, и отец слушает его как взрослого, впервые как взрослого… И соглашается, и говорит: надо сейчас же возвращаться в Москву. Было девять утра — значит, война шла уже пять часов… Отец уехал, а они с мамой только в ноябре… Московская школа была занята под госпиталь… И не до учебы в ту страшную осень.
Потом — воспоминание, переходившее в сновидение, яркое, как явь… После болезни Егор сидит в тепле, в горнице, и смотрит в окно… В вечерних сумерках закипает метель. За снежной провертью еле видна соседская изба. Раздерганная солома на крыше, черные стропила… Один вид этой крыши вызывает, тяжелую тоску…
Егор вглядывается в снежные промельки… Постепенно за движением метели становится различимым другое движение… В каком-то месте улицы снег начинает сгущаться, сворачиваться в столб, и столб этот, плотный, почти непрозрачный, плывет мимо, четко обозначаясь на темной соседской избе… Миновав ее, он скользит на пустошь, удаляется и долго еще видится вдали. За ним появляется другой столб и тоже медленно, словно независимо от метели, которая летит впромельк, плывет около соседской избы… Выйдя на пустые огороды, он удаляется вслед за первым, то же вполне еще видным… Потом — третий, пятый, десятый…
Егор приглядывается и начинает различать в снежных столбах фигуры людей… Они слегка пригибаются, и он понимает, что это солдаты в маскхалатах… Огромные, под самое небо… Один за другим скользящие на запад… Вдали они выстраиваются в цепь и все ниже пригибаются к земле. А рядом по улице идут новые и примыкают к далекому строю…
Теперь под их белыми халатами различается оружие… И вот лица проглядывают из капюшонов… Он всматривается… И узнает школьного друга Вильку Волжского, погибшего этой осенью под Волоколамском… Из всех знакомых он первым погиб. И теперь медленно, отрешенно скользит мимо, не опуская взора, глядя только вперед… Край белой каски и его профиль… Он удаляется, Егор смотрит вслед, не упускает, пока видит его в ряду других… А мимо все идут, идут… Все идут, идут… Идут, и уходят, и пропадают вдали…
28
Он проснулся утром. В избе тихо. Егор впервые по-настоящему очнулся от бреда, опомнился, почувствовал, что совсем отошел… Пора вставать.
Поднялся с кровати.
Ноги держали, и голова не кружилась. Оделся, подошел к кухонному окну. Пасмурно. Мельчайший дождь, и курганчик совсем зеленый, сочный, какой бывает лишь раз в году, весной, когда глаз еще не привык к зелени и радуется ей.