В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
И вспомнил фронт, дорогу какую-то… Как противотанковое ружье несли вдвоем… Договаривались: передний ведет и следит за строем, а задний держит ружье, идет и спит, потом меняются местами… И случалось — оба засыпали, выбивались из строя, шли наугад — приходилось будить, расталкивать и возвращать в строй…
Так уставали, — объявят привал — валятся, где стояли — грязь, так в грязь, не разбирая…
Голос инвалида неровно прыгал, затихал и возникал. Слушая его, Егор закрыл глаза и на один миг уснул… И такое спокойствие, отрада по телу… И тотчас проснулся, но глаза не хотелось открывать, он шел, попадая ногами на шпалы, и этого было достаточно…
А инвалид рассказывал уже другую сонную историю… Как отбросили немцев и наткнулись на их окопчики-ячейки… Каждый окопчик сверху накрывался стальным листом. А неподалеку — немецкий склад боеприпасов, его тоже захватили, но тогда не до него… Разрешили отдых. И эти окопчики рядом — лучше постели не придумаешь. Залегли, накрылись щитками — и храпака! А когда проснулись — что за черт?.. Заслонка не подымается… Земли на нее навалило — кучу! Повылезали кое-как из «кроватей», глядь, а склада-то нет… Оказалось, в него тяжелый снаряд угодил и он взорвался. А они сквозь сон и взрыва не слыхали.
Луна совсем уже присела на край выемки и светила сквозь какие-то деревья и крыши, и тени были длинные…
Всех сморила усталость, все едва тащились.
Впереди, где шла толпа, которую они пропустили, раздались крики. Наткнулись на заслон дорожной милиции. Облава! Тут и открылась мудрость Клани — она кинулась в сторону и быстро полезла вверх по склону, остальные за ней. Не чуя ног взобрались по скользкой глине и прошлогодней траве, выскочили на дорогу.
Внизу трещали свистки, орали хриплые голоса, визжали бабы. Пока там кипела заварушка, они далеко отбежали.
Натыкались на заборы, попадали в тупики, в грязные проулки, лезли в проломы…
Егор чувствовал, как сердце выбивается, но отставать от попутчиц не мог.
И, словно узнав об этом, Кланя сбавила ход. Они отдышались и пошли спокойней. В последних лучах луны причудливо играли тени — путники шарахались или замирали, ожидая подвоха от столбика, стоявшего впереди, или голого куста…
Далеко-далеко зеленой звездочкой выплыл глазок семафора.
— Лесок!..
Ноги и руки отказывали. Вещи стали неподъемными.
По черной прогалине, где светились лужи, вышли к тополям, за которыми мутнела станция… Сели, прислонившись к дереву, и отдыхали.
И тут Егор впервые почувствовал голод. Достал хлеб. Во рту было сухо, мякиш прилипал к зубам, не проглатывался. С трудом умял один кусочек, а другой спрятал обратно в карман.
Утренний ветерок, сначала едва приметный, усилился, заворочался в голых сучьях, попрохладнело…
Пошли в станцию. От парной духоты замутилась голова. Темно, лишь окна едва намечены близким рассветом.
Кое-как уладились между мешками…
Сев на чемоданчик, Егор тотчас уснул, и тотчас, как ему показалось, пол задрожал и шум начался — поезд подошел! Бросились к дверям. У самого выхода Егор спросонья вспомнил про чемоданчик. Метнулся назад. Чемоданчик одиноко стоял посреди пустого зала.
Ни Клани, ни подруги… Да в такой заварухе не до попутчиков.
Состав двухосных пассажирских вагонов с маленькими окошками стоял напротив станции. Егор по привычке побежал в конец. На подножках — никого! Вскочил, уцепился за поручни — не отдерешь! Около глаз — ручка вагонной двери, И мелькнула мысль, показавшаяся безумной… Все ж он осторожно нажал на ручку… Дверь легко открылась. Егор заглянул на площадку.
— Заходи, чаво боисси? — позвал петушиный голосок.
26
Остановка была на рассвете. Орали грачи в тополях. Сырая утренняя пронизь. Егор спрыгнул на мазутный песок. Встал, слушая весеннее утро, сладко сжалось в груди. Приехал.
Кто-то легонько толкнул сзади…
Он не сразу признал Севку: вместо лица — черная маска, только глаза и зубы белые. Севка не мог понять причину недоумения.
— Не узнал, что ль?..
Егор провел пальцем по его щеке и показал.
Севка засмеялся:
— Я ведь на крыше всю дорогу! Эх и здорово! Теперь только на крышах буду!
Они пошли к селу, и Севка рассказывал, что в милиции просидел недолго, заплатил 75 рублей штрафу — и отпустили. Он со следующим поездом поехал на крыше.
Егор слушал и не слышал. Они шли по проселку, и лужи были налиты рассветным огнем, трава едва начала пробиваться и бледной зеленью оттенила пригорки. Не хотелось вспоминать дорогу, хотелось остаться одному.