Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
— Партия?
— Тоже верно, абсолютно верно. Вы политически грамотны, Крутилич. Верно, говорю. Но, видите ли, это несколько прямолинейно. Во всем надо искать диалектику. Наш век, повторяю, век техники и науки. Значит, ведущей, руководящей силой должны стать те, кому подчиняются техника и наука. Инженеры, дорогой мой, инженеры! То есть мы с вами, мы.
— Верно, вот верно!» — пришел в неописуемый восторг «политически грамотный» Крутилич — «грамотный» настолько, что и не подозревает, откуда на «вероучителя» снизошла такая благодать. А новоявленный «диалектик» просто повторяет буржуазных теоретиков и ревизионистов с их отрицанием ведущей роли рабочего класса и проповедью технократических идеек.
Из всех этих высказываний Орлеанцева ясно, что для него Ершовы — олицетворение рабочего класса, отсюда и отношение ревизиониствующего инженера к этой семье. Ершовы как хозяева жизни, Ершовы как носители передовой идеологии, Ершовы как главные герои социалистического искусства не могут не вызывать раздражение высокомерного интеллигента с его технократическими иллюзиями и притязаниями на исключительное положение в обществе. Пошлые ревизионистские приемы компрометации незыблемых положений марксизма-ленинизма и ползучая «диалектика» Орлеанцева способны вызвать отклик в душах разве что таких же беспринципных дельцов и отщепенцев, как он сам.
Подлинная диалектика жизни такова, что и в эпоху научно-технической революции рабочий класс был и остается ведущей силой общественного развития. Эта идея, одухотворяющая «Журбиных», является основополагающей и в «Братьях Ершовых», с тем, однако, отличием, что здесь изображены и те социальные слои социалистического города, по отношению к которым рабочий класс осуществляет свою историческую роль.
Но технократические напевы инженера Орлеанцева, неудержимо рвущегося к министерскому креслу, еще можно понять: они подводят «теоретическую базу» под его вожделения. А вот уже и некий митрофанушка со студенческим билетом, понаслушавшись зарубежных радиопередач с их злобным извращением решений ХХ съезда партии, в кругу молодежи разглагольствует о том, что советский рабочий класс утратил свою революционность, что культ личности, дескать, сковал всю нашу жизнь и свернул страну с революционного пути. Молодежь, разумеется, дала достойный отпор этому расхристанному типу.
«Художница-вещунья» — лицо эпизодическое, но незабываемое. А лицо у нее было «желтое», «лошадиное», «несколько косоватое, поэтому личная жизнь вещуньи сложилась, видимо, тоже с перекосом». Вскоре после съезда партии эта перекошенная дама в кучке своих единомышленников скрипучим голосом пророчествовала о близких временах, когда «партийные организации перестанут вмешиваться в дела искусства и литературы. Говоря об этом, художница утверждала, что она сама себе и партийное руководство, и совесть народа».
Вот эти идейки недалекий и трусоватый Томащук, которого ветерком слякотной «оттепели» занесло в затхлый мирок самонадеянной «прорицательницы», понял с ходу. Понял и одобрил обладательницу «лошадиной физиономии». «Смелая бабенка, — думал о ней Томашук, — ничего не скажешь!»
Расхрабрившись после подобных «откровений», Томашук с помощью того же «всемогущего» Орлеанцева и молодого, еще не обстрелянного в классовых битвах журналиста состряпал и протащил на страницы областной газеты статейку под спекулятивным заголовком «Бескрылый догматизм в искусстве». В этом опусе воитель с догматизмом разносил, как якобы «лакировочные», портрет Дмитрия Ершова, исполненный Козаковым, и спектакль об Окуневых. Попутно досталось и директору театра Якову Ершову, одобрившему пьесу Алексахина, и Гуляеву, сыгравшему в ней главную роль, и даже маститому худруку, которому Томашук всегда курил фимиам, но который уже начал кое-что понимать в деятельности расторопного режиссера-подхалима. Свою статью Томашук «заканчивал призывом не делать панацею из метода социалистического реализма, а всем вместе творить искусство социалистической эпохи, которое вберет в себя все методы, все течения и направления». Так еще задолго до появления печально известной книги ревизиониста Роже Гароди «Реализм без берегов» у нас появился свой, доморощенный «гародист».
У орлеанцевых, томашуков, «вещуний» и всяких недоучек есть своя «программа» для литературы, искусства и публицистики. Ее отчетливо сформулировал тот самый заезжий литератор, который в статье «Сталь и стиль» громыхал по поводу искоренения «чибисовщины». «Литератор был злой и въедливый, сам шуток не шутил и на шутки... не реагировал», поэтому и программа его была нешуточной.