Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
Жизнь и труд рабочего класса — неиссякаемый источник вдохновения для мастеров искусства. Совсем уж было засохшая кисть талантливого, но идейно неустойчивого живописца Виталия Козакова, метавшегося от импрессионизма к натурализму, от поверхностного жизнеподобия к формалистическим изыскам, обрела новую силу, когда он обратился к жизни человека труда. Художественные искания на этом пути увенчались созданием образа современника, воплотившего в себе существенные черты советского рабочего класса. Об этом портрете, написанном с Дмитрия Ершова, Горбачев сказал: «Вот человек, строящий коммунизм!.. Простота и вместе с тем необыкновенность. Необыкновенность в том смысле, что такой человек возможен только при новом, социалистическом строе».
Один из самых замечательных образов романа — маститый актер Александр Гуляев, смолоду связавший свою судьбу и творчество с судьбами революционного народа. «Я душой, Витя, — говорит он Козакову, — принадлежу к рабочему классу, я пролетарий». От Гуляева веет богатырской творческой силой, и в то же время это человек доброго, чуткого и отзывчивого сердца. Призванный играть «титанов духа», но по воле эстетствующих режиссеров вынужденный довольствоваться ролями «пигмеев» и «хлюпиков», Гуляев переживает творческий кризис. После долгого застоя он снова расправляет крылья в спектакле, посвященном патриотическому подвигу родоначальника Ершовых.
Небезынтересна история этой постановки. Сосед Платона Тимофеевича по квартире, Гуляев иногда заходил к обер-мастеру на чашку чая и однажды услышал от него рассказ о жизни и смерти доменщика Тимофея Ершова. Артист загорелся идеей воссоздать героический образ старого рабочего на сцене. Пробовал написать пьесу сам — не получается. Попытался увлечь своим замыслом молодого драматурга Алексахина — безуспешно. Алексахин, начинавший неплохо, но затем сбитый с толку «знатоками»-снобами, пробавлялся в это время сочинением камерных «кассовых» пьесок. В конце концов Алексахин все же взялся за ответственную тему и с помощью Гуляева написал пьесу об Окуневых (драматургический псевдоним Ершовых), постановка которой стала событием в культурной жизни города.
И драматургу Алексахину, и художнику-оформителю Козакову, и исполнителю главной роли Гуляеву, как и другим участникам спектакля, для решения своих творческих задач пришлось вдумчиво изучать труд и быт людей, послуживших прототипами героев пьесы. Так в сферу духовного воздействия потомственной рабочей семьи входят деятели искусства, что особенно важно для творческой молодежи.
Матерый карьерист Орлеанцев справедливо усматривает в «вездесущих» Ершовых главную преграду на пути к своим далеко идущим целям. В разговоре с режиссером Томашуком, подверженным всяким «модным» веяньям и потому яростно сопротивлявшемся постановке пьесы об Окуневых-Ершовых, Орлеанцев с плохо скрытым раздражением говорит: «Вам не бросается в глаза, Юрий Федорович... что как-то слишком много места везде и всюду занимают эти... как их? Ершовы!» И далее начинает перечислять: в театре — Ершов (Яков), в доменном цехе — другой (Платон), там же — третий (Андрей), на блюминге — четвертый (Дмитрий).
По мнению воинствующего индивидуалиста, нетерпимо то, что «волна, поднимаемая этими Ершовыми, расходится концентрическими кругами, достигая таких пределов, которых им касаться, казалось бы, и не стоило». И снова начинается перечисление с соответствующими комментариями. Что, например, прошумело на художественной выставке? Портрет работы Козакова. Почему? Потому что изображен Ершов из прокатки. Какая пьеса легла на пути почтенного Юрия Федоровича? Пьеса Алексахина. Кто герой этой пьесы? Окуневы — опять же Ершовы. Кто главный герой пьесы? Окунев — глава ершовского семейства.
Ординарный режиссер и недалекий человек, Томашук не понимает, к чему клонит «благосклонный» к нему, барственно великолепный Орлеанцев. Может, и понял бы, если бы подслушал урок «обществоведения», преподанный Орлеанцевым еще одному из своих клевретов — озлобленному на всех и вся псевдоизобретателю Крутиличу. Встав в позу учителя жизни, Орлеанцев вопрошал своего туповатого и, как потом оказалось, неблагодарного ученика:
«...Кто должен стать сейчас ведущей, руководящей силой?
— Пролетариат.
— Ну это верно, это, так сказать, хрестоматийно, школьно... Ну ладно, а кто должен организовать эту силу, привести ее в действие?