Чернобог (СИ)

— Как бы там ни было, легендарную тётю похоронил наш Сергей Юрьевич. Ну а я, как верный потомок, взял себе фамилию Ирондель и получил вид на жительство. — Отец явно собой гордился.

— Пап, а кто такой Андре?

— О нём история умалчивает. Но известно, что у нашей пра-пра было золотое сердце. Она могла приютить кого угодно, — поделился Семён Юрьевич.

Светка, наполненная совершенно неясными ей переживаниями от рассказанного отцом подошла и положила руку на надгробье сивиллы.

«Пожалуйста, помоги мне с Борзым», — мысленно попросила она. И вздрогнула, когда голосом собственной души, идущим будто от самого камня и от фретцийской земли, ей ответили:

«Только ты сама можешь помочь себе. Всё в твоих руках».

— Свет? — напрягся отец.

— Да, — Светка обернулась и улыбнулась. — Здесь поистине удивительное место.

— Наше место, дочь, — с убеждением сказал Семён Юрьевич. — Земля Касаткиных.

К Светке с обнимашками прилип брат. Она рассеянно пригладила мокрые волосы Филиппа и натянула ему на затылок капюшон, чтобы не мёрз.

— Анна-Луиза, а ты будешь с намы жит? — коверкая слова, спросил брат. Светкино сердце сжалось оттого, с какой мольбой мальчуган посмотрел на неё. — Пгавда?

— Он знает, что я хотел предложить тебе, — объяснил Касаткин, уводя всех от могилы предсказательницы. — Дочь. Я всю ночь думал и думал. Я виноват перед тобой, признаю. Хоть ты и сказала, что прощаешь, но я понимаю, слов мало. Свет, ты вот что, переезжай к нам.

От такого предложения Светка даже остолбенела и перестала думать про Анну-Луизу.

— Что, прости?

— Переезжай к нам, — отец приобнял одной рукой сынишку. — Филипп будет рад. Работу тебе выбью в Фонде.

— Ой, пап, давай без кумовства! — взвилась Светка. — Я девушка самостоятельная.

— Ради бога, детка, — моментально пошёл на попятную Касаткин. — Но ты понимаешь, что с твоим образованием в Люжане перспектив намного больше, чем в Новосвире?

— Понимаю, — Светка обогнула их с братом и пошла на выход с кладбища.

— Ты подумай, — отец пустился вдогонку. — Дай себе время принять решение. Я не тороплю.

Светка кивнула, не соглашаясь, а просто, чтобы показать отцу, что она его услышала. В голове царила полнейшая сумятица. На этой, вроде бы, чужой земле, она почувствовала себя своей. А потом узнала, что не такая уж она, оказывается, и чужая.

«Мне нужно больше информации, — про себя просила Провидение юная археологиня. — Больше сведений для обретения ясности».

Они с отцом и Филиппом распрощались у метро. Светка долго обнимала братишку, который никак не хотел расставаться, и пообещала звонить им часто-часто. Но назавтра у Касаткиной были планы. А послезавтра она улетала домой.

Только вот домой ли?

Светка брела от площади, сунув руки в карманы промокшей куртки, и думала: а что теперь стоило считать её домом? И как уютная комнатка в общажном бедламе, которую всего несколько дней назад Светка считала своим истинным свитхоумом и не была готова променять ни на что другое, вдруг уступила место земле совсем незнакомой, но такой близкой и родной?

Каждый шаг по люжанским мостовым отзывался в Касаткиной новыми силами и живыми, хоть и не собственными, воспоминаниями — боем колоколов, треском горящего на костре хвороста, щебетом ласточек в небесной сини, сокрытой сейчас за тяжёлыми зимними тучами.

«Ирондель», — чирикали ласточки.

«Бонне, Бонне, Бонне», — били колокола на Соборе Великой Матроны.

— Мадемуазель, — вдруг окликнул Светку приятный женский голос. Касаткина подняла голову и увидела, что её догоняет рыжеволосая девушка в пестрой вязаной шапке и тянет руку с монистовым браслетом. — Мадемуазель!

— Извините, я ничего тут сама не знаю, я приезжая, — залепетала Светка, полагая, что девушка заблудилась и приняла её за местную.

— Attendez une minute! Prenez ça pour vous. Écrivez-moi, d’accord? Bien?²

Рыжеволосая незнакомка, невероятно похожая на озорную лисицу, вытаращилась на Касаткину хитрыми, бутылочного цвета глазищами. Она совала записку. Касаткина неуверенно приняла послание и, развернув, увидела адрес «Юничата» с никнеймом «Erica_Renard».

— «Ренар» — «лисица», — перевела Светка.

Рыжая закивала и, неожиданно взяв Касаткину за запястья, приложилась к ладоням лицом.

— A bientôt, ma soeur.³

— Сп-спасибо, — нелепо пробормотала Светка, тогда, как Эрика прыгнула в подъехавший автобус и помахала в стекло.

«Ведьма!» — мелькнуло в сознании.

Светка ввела адрес страницы и попала к остеопату. Оказалось, что Эрика, кроме помощи людям, занимается ароматерапией и держит маленький парфюмерный магазинчик неподалёку от «Метелера». Светка сделала себе пометку списаться с Ренар, но после, по приезде в Новосвирьск. Завтрашний день хотелось всецело отдать Тимуру. Если он, конечно, после всего случившегося придёт на встречу, в чём Светка сильно сомневалась. Ещё её беспокоил Илья, которому она со вчерашнего дня так и не написала. Айвазов выходил в сеть и даже запостил фото каких-то древних надписей с мостовых Люжана. «Чётвертый всадник» не удостоил его запись «лайком», что очень встревожило Касаткину.

Тимур всё знал.

С сердцем, тяжёлым от дурных предчувствий, Светка поднялась к колдунам на этаж. Дошла до двери номера Айвазова и к облегчению своему услышала, как тот о чём-то беседует с Памятовым. Мужчины даже смеялись. Светка постучала к ним.

Илья открыл сам и при виде ученицы сердито подбоченился. Вместо бинта у него на виске был наклеен длинный пластырь телесного цвета, а сам он выглядел бодряком, пусть и заметно бледным.