Чернобог (СИ)

— Да как вы… Ты! Можешь! Это вообще не ваше дело! Моя личная жизнь и мои парни — это моё дело! Тоже мне, отец выискался!

Она схватила куртку, мобильник, выскочила из номера и в коридоре впечаталась в Михаила Тихоновича. Видимо, тот приехал следом на такси. Разгоряченная обидой, Светка ткнула пальцем в цифру на двери и рявкнула:

— Помогите ему.

— Ты куда? — выпалил недоумённо Михаил Тихонович.

— Главное, прочь, а там, всё равно², — ответила Светка словами старой песни и, оставив Памятова разбираться с Ильёй, направилась к лифту. На самом деле ей было куда податься, и Светка решила использовать шанс. Нажав кнопку вызова, она одновременно с тем отыскала в телефоне записанный не далее, чем сегодня номер.

И прежде, чем двери лифта скрыли Касаткину, та услышала звук отворяемой двери, сопровождаемый возгласом:

— Ох, Небо! — и хлопком падающего в коридоре тела. Но, по счастью, это тело принадлежало не Айвазову.

Комментарий к 76. Настоящая рана Все, нахрен, с ума посходили. Не сюжет, а гавдец какой-то.

¹ — строчки любимой песни Ильи «Про дурачка» — «Гражданская оборона».

² — песня группы «Аквариум» — «Странный вопрос».

====== 77. Филипп ======

— Papa! Qui est venu?¹ — раздался громкий детский голос и топот ног, как только Светка позвонила в нужную дверь. К небольшому, но аккуратному домику в квартале вегетарианцев на отшибе Люжана её привезло ночное такси.

— Philippe, ta sœur est là², — ответил отец, отпирая дверь. Светка ткнула кнопку переводчика юничата на всякий случай и подхватила сумку повыше на плечо.

— Светка, — Семён Юрьевич, недолго думая, полез обниматься. — Ты так лихо свалила, что я и не успел тебе «до свидания» сказать. Я потом тоже скоро уехал. Эти там разбираться остались, а у меня вот, ждун имеется, — он указал на спрятавшегося ему за спину карапуза лет шести с большим родимым пятном над бровью. — Да, знакомьтесь, наконец. Филька, — отец потрепал мальчишку по русой голове. — Я тебе рассказывал про Свету, помнишь?

— Анна-Луиза! — почему-то восторженно воскликнул мальчик, поправив на носу зелёные очки с внушительными диоптриями. Видимо, и братишку отец наградил фирменной фамильной слепошаростью. Касаткин засмеялся.

— Ты и правда похожа на Анну-Луизу Ирондель, — объяснил он реакцию сына, и, видя, что Светка ничего не поняла, добавил: — Проходи, детка, давай сумку. Время позднее, а фретцийцы не любят ночные бодрствования. Я уже в их ритмы вжился. Да и денёк задался тяжёлый во всех смыслах.

Он не убирал руку с острого Светкиного плеча.

— Как ты? Ты так и не объяснила, что случилось после того, как ты исчезла!

— Я… Мне надо переночевать у тебя, — сжалась Светка. — Можно, пап?

— О чём ты спрашиваешь! — Касаткин гостеприимно развёл руками. — Мой дом — твой дом. Даже чуть винца есть. Подождёшь, я отправлю спать Филиппа и буду весь твой.

— Ага, — Светка прокралась в уютно обставленную гостиную, присела у обогревателя на мягкий диванчик и осмотрелась.

Отец всегда любил светлые, неброские тона и лёгкие ткани, минимум декора, максимум свободного места для чтения, а мама — наоборот, тёмные драпировки, кожу, массивное дерево и кучу подчас недешёвых безделушек в каждом углу квартиры. Родители постоянно спорили о вкусах и оставались противоположностями до самого развода. И в новой жизни Касаткин, наконец-то смог обставить домик так, как ему хотелось. Немотря на неловкость ситуации, Светка почувствовала себя комфортно в этом месте и подумала о том, что папе стоило больше настаивать на своём. Наверное, отсутствие твёрдости в его характере и привело к семейному краху. А может — равнодушие, за которое часто корила его мама.

— Филя, я тебе обещаю, мы завтра пойдём гулять, — отец в детской уговаривал брата заснуть. — Втроём. Я обещаю. Хорошо?

— Papa, je veux discuter avec toi encore un peu,³ — упрямился мальчишка.

— Нет, сейчас — спи. Не позорь меня перед сестрой.

Светка горько усмехнулась. Это вечное «не позорь меня», «как ты себя ведёшь», «мне за тебя стыдно», «что обо мне подумает имярек, видя, как ты…» и прочие попытки отца сделать её удобной и беспроблемной. Семён Юрьевич прекрасно знал, как Светка любила его, и пользовался этим, не стесняясь. Теперь он и брата воспитывал так же.

Илья порой тоже стыдил Светку, но всегда за дело. А хвалил и подбадривал — постоянно. С отцом Касаткина часто чувствовала себя отщепенкой, недостойной его безупречной репутации, Илье же было плевать на собственную репутацию. Что раньше, что сейчас. И никогда — на Светку. Даже, когда она была неловким и бестолковым подростком, калечащим инвентарь и находки, несущим тонны чепухи. Он её терпел…

Светка мотнула волосами и, отыскав в сумке резинки, принялась заплетать косы. День её порядком измотал, и она уже сомневалась, поступила ли правильно, бросив раненого Айвазова наедине с Памятовым без памяти.

«А вдруг у него кровь пошла опять? — Светка испытала чувство вины перед Ильёй. — Он же меня вылечил. Я же тоже не подарок! Но он же стрелял в Борзого да ещё и убить его грозится!»

Светке не хотелось звонить Илье и извиняться, но страх за здоровье научника пересилил гордость. Касаткина ткнула Айвазова. Тот с кем-то трепался.