Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)
- Автор: Чудинов Сергей Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ФЛИНТА
- ISBN: 978-5-9765-0973-3
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)». Краткое содержание книги:
Рекомендовано для социологов, политологов, историков, философов и других ученых, специализирующихся в области изучения современных форм экстремизма и терроризма, а также широкого круга читателей, интересующихся темой терроризма как социального и культурного явления.
Получается, что степень подробности записи судеб всего и вся в Скрижали не важна, но значим характер записанного: директивный или же описательный. Не важно, насколько детальна, к примеру, запись о неких Зайде и Амре, первому из которых суждено стать благочестивым верующим и в итоге обитателем рая, а второму — великим грешником и обитателем ада, если она представляет собой простое описание будущих событий. Знание само по себе лишь предвидение или отражение событий, которые произойдут, не важно, в силу каких причин и обстоятельств личной жизни каждого из упомянутых людей. Такое представление совершенно противоположно джабритскому пониманию записи мировых судеб как директивного предначертания, которое можно уподобить принудительной инструкции к действию типа: «Приказываю, чтобы Зайд стал благочестивым верующим и попал в рай, Амр стал грешным неверующим и попал в ад». Рассматриваемая позиция отвергает такое мнение.
В истории ранней богословской мысли ислама вторая тенденция в толковании предопределения также имела свое крайнее выражение в «еретическом» учении кадаритов и унаследовавших их идеи мутазили-тов о полной свободе действий человека и самостоятельном определении им своей судьбы.
Суннитская ортодоксия, отвергая любые крайние позиции (предопределение как фатум или неограниченную свободу человека), соединила в себе оба перечисленных момента, как принудительный, так и «прогностический», в виде систематизации положений веры в предопределение, разделенной на четыре ранее обсуждавшиеся ступени. Принудительный аспект выражен в первых трех ступенях предопределения (предписание, соизволение и сотворение). Однако между школами ортодоксального суннизма с эпохи Средневековья наметились различия в интерпретациях предопределения. Некоторые, осуждая крайности джабризма и мутазилизма, тем не менее ставят значительный акцент на принудительной стороне (ашаризм, матуридизм), тогда как другие предпочитают трактовать предопределение преимущественно как предвидение (богословие ханбалита Ибн Таймиййи, современный ваххабизм). Рассмотрим подробнее эти расхождения в свете понимания свободы воли исламом.
Границы человеческой свободы воли
Согласно христианским взглядам на свободу воли человека и ее соотношение с волей Божественной Бог своей промыслительной активностью незримо сохраняет все сущее в целом и, предоставляя человеку свободу деятельности, может только содействовать его добрым делам и разрешать злые поступки в виде попущения. Свобода человека никак не ущемляется Божественной волей. Все действия человек производит благодаря своим суверенным желаниям и естественным способностям, данным ему от рождения, используя законы и силы физического мира. Что касается этически нейтральных действий, то человек несет полную ответственность как их создатель. Так, процесс написания письма зависим только от естественных физических причин: умения руки человека писать и наличия орудий письма. Все эти положения едины для практически всех христиан, важное различие между христианскими конфессиями заключается в области решения вопроса о соотношении человеческой и Божественной воли в деле спасения души.
К вышесказанному можно добавить, что согласно представлениям традиционных христианских церквей (Православной и Католической) только последствия добрых дел нельзя полностью приписывать человеку, т. к. в них соучаствует промыслительное действие Бога. То же отчасти справедливо и в отношении злых дел, последствия которых Промысл исправляет и направляет к благому. Что касается протестантов, то они более склонны к описанию всего случающегося в мире как прямого Божественного действия, включая сюда как доброе, так и злое. К примеру, Ж. Кальвин, один из лидеров религиозной Реформации в Швейцарии, фактически отказывался от традиционного термина «попущение» в отношении злых дел, считая, что при его допущении Бог предстает в образе пассивного существа, в основном надзирающего над миром и лишь иногда вмешивающегося. Все, что происходит, согласно с Божией волей и составляет часть неизвестного нам вселенского плана. Злые деяния, коли они осуществились, также пожелал Бог (хоть и не в том же смысле, как Он желает добрые деяния), а не просто позволил им произойти, более того, через злую волю Бог осуществляет свою справедливость[439]. Эта версия значительно измененного христианского учения о свободе добра и зла, как кажется, очень созвучна ранее рассмотренным нами исламским представлениям о Божественном предопределении. Исток этой близости двух доктрин заключен в общей базовой интенции к бескомпромиссному и прямолинейному монотеизму.
439
Кальвин Ж. Наставления в христианской вере. — М„1997. — Кн. 1–2. -Кн. 1. — Глава XVIII. В других сочинениях Кальвина можно обнаружить теорию причинности, весьма близкую ашаризму.