Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Как бы оправдываясь, Киселев сообщал, что только каждый 45‐й человек заболел и только каждый 142‐й умер, что выгодно отличало княжества от соседней Венгрии, где заболел каждый 17‐й и умер каждый 42‐й[907]. Однако переписка полномочного председателя ставит под сомнение успех борьбы с заразой, о котором он писал в своем окончательном отчете императору. На пике холерной эпидемии недавно созданная медицинская служба продемонстрировала себя не лучшим образом, и только каждый пятый врач остался на своем посту, продолжая оказывать услуги населению. Особенно пострадало гражданское население. В июне 1831 года эпидемия уносила по 150–180 человек в день в Яссах и повергала всех, «от самого богатого боярина до самого бедного ремесленника, в такой страх, что никакое убеждение или справедливая суровость не могут заставить их исполнять свои обязанности»[908]. Суды и органы управления прекратили функционировать, чиновники бежали, и Киселев был вынужден временно распустить Молдавское ревизионное собрание[909]. «Все естественные связи между людьми исчезают, и поскольку понятия чести больше не существует, эгоизм является здесь во всей своей наготе, во всем своем ужасе», – сообщал Киселев новороссийскому генерал-губернатору М. С. Воронцову[910]. Полномочный председатель приказал временно эвакуировать население Ясс на холмы, окружавшие город, что позволило остановить эпидемию и возобновить работу государственных органов в начале августа[911]. Те же меры помогли ограничить число жертв холеры в Бухаресте. Чтобы заставить население на время покинуть город, Киселев приказал построить временные хижины в окрестностях и продавать там хлеб по сниженным ценам. В то же время постоянное присутствие полномочного председателя в валашской столице на пике эпидемии ободрило государственных служащих, которые не посмели бежать, подобно их молдавским коллегам[912].