Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

погряз в невежестве и нравственном разврате; в унизительной ленности, отгоняющей от него даже необходимыя выгоды жизни, [и] решительно не хочет даже пользоваться хорошим хлебом, не хочет ни пить здоровой воды, ни дышать благорастворенным воздухом и иметь удобнаго жилища! В Валахии и Молдавии едва ли шестая часть лучшей земли возделана; сверх того большая часть одичала, заросла дикою травою и ядовитыми растениями; реки заросли тростником, болота камышем, пруды илом. Города и села завалены навозом и лежащими среди их истлевающими трупами разных животных. Живя посреди кладбищ, народ этот утопает в грязи, навозе и болотах, под влиянием знойной летней атмосферы. За то, в каком расстройстве соки их тела, и как сильно они расположены к восприятию всякой злокачественной болезни, быстро между ними распространяющейся![886]

В анализе Витта медицинская проблема превращалась в моральную, что напоминает средневековую точку зрения на болезни как на проявления греховности. Для исцеления болезни, как физической, так и моральной, молдаване и валахи нуждались в просвещении и образовании, и именно россияне могли им таковые принести. По словам Витта, «[н]икому, кажется, не может быть столько полезен наш Русский заквашенный и хорошо выпеченный ржаной хлеб и добрый квас, да свежая и квашенная капуста и прочая зелень, как Валахам и Молдаванам»[887]. В качестве подтверждения этого Витт указывал на сходные по климату Бессарабию, Крым и Одессу, где «год от году преуспевающее просвещение и исправление нравов, водворение, большаго порядка и больших выгод для жизни жителей, удобрение или, как говорится, облагорожение земли… уже приметным образом, против прежних времен, действуют на ослабление свирепства там местных и эпидемических болезней»[888].

Как и Витт, Киселев мог связывать преодоление эпидемий с улучшением морального состояния населения, однако острота ситуации в конце 1829 года заставила его принять довольно прагматические меры. Для искоренения заразы полномочный председатель разделил княжества на несколько округов и заставил всех исправников и сельских старост сообщать обо всех случаях заболевания. Особые управления медицинской службы, созданные в Бухаресте и Яссах, занялись рассмотрением врачебных дипломов для того, чтобы обеспечить профессионализм медицинского персонала. Сложность задачи заключалась в недостатке врачей, с одной стороны, и необходимости поддерживать минимальные профессиональные стандарты – с другой. В каждый столичный округ был назначен медик, который должен был дважды в неделю бесплатно принимать пациентов в специально снятом для этого помещении. Наряду с прививанием городских жителей от оспы медики должны были инспектировать рынки (раз в неделю), госпитали (раз в месяц) и аптеки (раз в полгода). На основании данных, предоставляемых муниципальными врачами, медицинские советы обеих столиц должны были составлять регулярные отчеты правительству[889]. Органические регламенты отвели 150 тысяч леев на содержание трех из существовавших на тот момент шести госпиталей (основанных господарями или крупными боярскими семьями). Специальное разрешение правительства требовалось для открытия аптек, которые должны были продавать лекарства по ценам, существовавшим в Вене[890].