Наш знакомый герой

Но об этом потом.

Приближаясь к Ленинграду, я почувствовала вдруг гулкие толчки вины. Перед родными, перед Тучей, перед Вадимом, перед всеми, о ком я забыла за лето. А вина оказалась даже больше, чем я могла предполагать.

Знакомы ли вы с людьми, которым всегда удается избежать чужих неприятностей? Нет, речь не о тех, кто не является на дружеский зов, не откликается на тревожный телефонный звонок или вносящую непокой телеграмму, — речь не о них. Есть другой сорт людей, более редкий и менее отвратительный, людей, к которым не звонят и не посылают телеграммы в случае беды. Уж как-то так получается, что окружающие не вспоминают о них в беде, а сами они не имеют внутри того будильника с тревожным звонком, который другим дает знать о том, что у близких что-то случилось. Таким человеком была я. До меня всегда не вовремя доходили сведения о чьей-то смерти, о чьем-то разводе или о том, что кому-то надо помочь переехать на новую квартиру или на дачу. Клянусь, что я не ловчила, не избегала сознательно подобных дел, но так уж получалось. Скажу больше: я даже негодовала, что все обошлось без меня, без моей готовной помощи. Но может быть, именно потому, что я претендовала на отдельную и самостоятельную роль даже в чужом несчастье, друзья бессознательно не спешили ставить меня в известность о нем. И несчастья сплачивали их и отъединяли меня.

Потому я по приезде застала у Тучи Ленку Толкунову. Судя по настежь распахнутой двери в Тучиной квартире, здесь что-то случилось. Случилось-то оно случилось, совсем не неожиданно, вовремя, да только к моему появлению все уже было кончено. Вначале умерла деревенская бабушка Тучи, проболев тяжелейше почти все три года после смерти мужа.

У меня есть подозрение, что в нашей жизни, среди нас, есть какие-то сдвоенные люди, не живущие по одному, которых следовало бы называть, как называют некоторые предметы, во множественном числе: часы, или ножницы, или клещи. Такими были Тучины бабка с дедом, а то, что бабушка протянула еще в полусне три года после смерти мужа, так это просто говорит о ее колоссальном физическом здоровье, которое так долго сопротивлялось угасшему, готовому к смерти духу. (В день смерти Тучиной бабушки я гуляла по Сочи и не пошла на телеграф, куда пошли многие, чтоб позвонить домой или друзьям.) В день похорон бабушки умер и сосед-«миллионщик». Безумный, полураздетый вбежал он в комнату, где проходили поминки, и в ужасе крича, что «Путиловский опять бастует», упал замертво. К моменту его смерти никаких родственников не было еще на горизонте, и похороны взяла на себя Туча, как и обещала старику в свое время. Он предусмотрительно оставил Туче деньги на похороны с приложенным к ним списком лиц, кого нужно оповестить о его смерти.

Туча за неделю сплошных смертей и похорон похудела на шесть килограммов (это к добру) и, как она сама говорила, еле держалась на ногах. Похороны и так-то дело непростое, а если прибавить к этому еще странную ненависть, которую Туча с детства вызывала у всяких взяткополучателей и лакеев, то она, может быть, не справилась бы с такой нагрузкой. Но случайно к ней зашла Ленка Толкунова, случайно Ленка написала о Тучиных бедах Вадиму, Вадим случайно приехал… Так возникла целая похоронная команда. Двери квартиры и пустой комнаты старика стояли нараспашку, выпуская столетний запах бывших миллионов, старых книг и разлагающейся старческой плоти.