Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834
- Автор: Таки Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814796
- Переводчик: Виктор Таки
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834». Краткое содержание книги:
Неудача, которую потерпел Киселев, позволяет сделать по крайней мере два вывода. С одной стороны, отказ Николая I и Нессельроде существенно подрывает тезис о существовании большой стратегии территориальной экспансии России[844]. Этот отказ, напротив, свидетельствует об иерархии приоритетов, в которой идеологические соображения занимали более важное место, чем территориальные приращения. Стремясь максимизировать российские приобретения в Балканском регионе, Киселев, как и Каподистрия десятилетием ранее, встретил непреодолимое препятствие в виде приверженности российского императора политике монархического сотрудничества, которая приносила имперскую экспансию в жертву сохранению статус-кво. В то же время аргументы Киселева относительно важности сохранения военной позиции на Дунае способствовали продлению российской оккупации княжеств более чем на два года после принятия регламентов Ревизионными собраниями. Мерам, принятым Киселевым за это время, посвящается следующая глава.
Глава 6. «Регулярное полицейское государство» на Дунае
Историки, писавшие об Органических регламентах, порой выражали свое недоумение по поводу этих первых румынских «конституций», написанных тяжеловесным языком и включавших в себя наряду с собственно конституционными вопросами детальные описания воинской униформы или правила городской застройки[845]. Такие детали не только представляются излишними с точки зрения современной теории конституционализма, но и свидетельствуют об обреченной на неудачу попытке авторов регламентировать раз и навсегда все стороны общественной деятельности. Однако оценивать Органические регламенты на основании подобных критериев – значит впадать в явный анахронизм. Российские чиновники, участвовавшие в разработке и принятии регламентов, не были либеральными конституционалистами в духе Бенжамена Констана. Напротив, они были носителями политической культуры просвещенного абсолютизма, оказавшей глубокое влияние на Россию в XVIII столетии и в то же время в значительной степени прошедшей мимо Дунайских княжеств. Эта политическая культура предполагала наличие конституционно неограниченной власти, смягченной заинтересованностью самого правителя в повышении общественного благосостояния. Данное сочетание породило раннемодерный феномен «регулярного полицейского государства», стремившегося к регулированию всех сторон человеческой деятельности с целью увеличения налогооблагаемого общественного богатства[846].
Возникнув в малых германских государствах в XVII веке, эта разновидность монархического правления в последующем столетии составила идеал для прусского, австрийского и русского абсолютизмов, которые попытались его воплотить на гораздо более обширных территориях Восточной Европы[847]. Идеология регулярного полицейского государства сочеталась с полуориенталистскими дискурсами, в которых просвещенный абсолютизм идентифицировался с цивилизаторской миссией в отношении отсталого и «варварского» местного населения[848]. Для оправдания своей территориальной экспансии абсолютистские правители Пруссии и Австрии заявляли о необходимости принести «добрую полицию» в страны, подобные Польше или Турции, в которых такая полиция якобы отсутствовала ввиду «деспотического» или «анархического» правления[849]. Включавшая в себя предупреждение преступлений, исполнение судебных решений и приговоров, регулирование торговли, санитарные и противопожарные меры, а также другие способы продвижения благосостояния городского и сельского населения, полиция превращалась в форму социального дисциплинирования, позволявшую «отполировать» обычаи, нравы и поведение жителей и тем самым сделать их более «цивилизованными»[850].
Петр Великий и его преемники также стремились создать некий вариант регулярного полицейского государства[851]. Попытки царя-реформатора привнести «регулярность» во внутреннее управление, при всей их хаотичности и безуспешности, безусловно отражали идеал полицейского государства. То же самое можно сказать и про решение строить Санкт-Петербург в соответствии с заранее утвержденным планом, и про приказ сбрить бороды и одеться по-европейски[852]. Правление Екатерины Великой составляет другую важную главу в истории регулярного полицейского государства в России. Императрица не только способствовала переводу на русский трудов камералистов фон Юсти и фон Бильфельда[853], но и постаралась воплотить их рекомендации в губернской реформе 1775 года и в Уставе благочинья 1782 года[854]. В той степени, в какой губернская реформа являлась ответом на вызов Пугачевского восстания, она представляла собой пример использования институтов и практик регулярного полицейского государства с целью умиротворения нестабильного степного пограничья. Наконец, колонизаторская политика в Новороссии, проводившаяся Потемкиным, Ришелье и Воронцовым, также может рассматриваться как пример использования принципов регулярного полицейского государства в ходе построения континентальной империи[855].
844
Представление о российской истории как о планомерной реализации великоимперской стратегии см.: LeDonne J. The Grand Strategy of the Russian Empire: 1650–1831. New York: Oxford University Press, 2003.
845
Emerit M. Les Paysans Roumains depuis la paix d’ Adrianopole jusqu’à la libération des terres. Paris: Plon, 1937. P. 87; Florescu. Essays in Romanian History. P. 159. Описание военной формы содержалось в статье 430 Валашского регламента и статье 265 Молдавского регламента: Regulamentele organice ale Valahiei şi Moldovei / Eds. Negulescu, Alexianu. P. 141, 297 соответственно. Указания относительно городской застройки и ширины улиц содержались в статьях 25–26 городового регламента города Ясс, составлявшего Приложение F главы 3 Молдавского регламента: Ibid. Р. 241–242.
846
Raeff. Well-Ordered Police State.
847
Dorwart R. Prussian Welfare State before 1740. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1971. Ревизионистская интерпретация немецкого регулярного полицейского государства была выдвинута в: Wakefield A. The Disordered Police State: German Cameralism as Science and Practice. Chicago: Chicago University Press, 2009.
848
Ruegg F. A l’Est rien de nouveau: De la barbarie à la civilisation? Le marches impériales et l’Europe Genève: Georg, 1991; Wolff L. Inventing Eastern Europe: The Map of Civilization on the Mind of Enlightenment. Stanford, CA: Stanford University Press, 1994.
849
Характерный пример такого дискурса проанализирован в: Wolff L. The Idea of Galicia: History and Fantasy in Habsburg Political Culture. Stanford, CA: Stanford University Press, 2010. P. 13–62.
850
О социальном эффекте полиции в габсбургских землях см.: Vocelka K. Public Opinion and the Phenomenon of Socialdisziplinierung in the Habsburg Monarchy // State and Society in Early Modern Austria / Ed. Ch. Ingrao. West Lafayette, IN: Purdue University Press, 1994. P. 121–140.
851
Raeff. Well-Ordered Police State. P. 181–218.
852
О регулярном полицейском государстве петровского периода см.: Сыромятников Б. И. «Регулярное» полицейское государство Петра Первого и его идеология. M.: Академия наук СССР, 1943; Anisimov E. V. The Reforms of Peter the Great: Progress through Coercion in Russia / Trans. with an introduction by J. T. Alexander. Armonk, New York: M. E. Sharpe, 1993. P. 217–243.
853
См.: Бильфельд Я. Ф. фон. Наставления политические: В 2 т. М.: Университетская тип., 1768–1775; Юсти И. Г. Г. фон. Основание силы и благосостояния царств, или Подробное начертание всех знаний, касающихся до государственного благочиния: В 4 т. СПб.: Императорская академия наук, 1772–1778.
854
См.: Мадарьяга. Россия в эпоху Екатерины Великой. С. 439–469.
855
О колонизационной политике в этом регионе см.: Sunderland. Taming the Wild Field.