Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Если бы не было угрозы со стороны феодальной аристократии, почуявшей благоприятный для себя поворот в делах, правительство, наверное, попыталось бы сохранить свою линию. Но перед союзом Конде и парламентов оно вынуждено было отступить. 13 мая оно объявило о продлении полетты до конца срока, на который она была дана в 1612 г., т. е. до 1 января 1618 г.[535] Увидев, что главный козырь потерян, Конде уехал 20 мая из Парижа и стал открыто готовиться к войне. Но парламент не мог ретироваться столь быстро и продолжал настаивать на приеме у короля для оглашения ремонстрации[536]. Так как она не имела теперь такого значения, то король принял 22 мая в Лувре парламентскую делегацию в присутствии принцев и министров и выслушал чтение длинного (из 27 пунктов) документа.[537]

Прежде всего, в нем были перечислены исторические примеры выступлений парламента в качестве политического учреждения, что способствовало благу и процветанию государства. Заметим кстати, что правительство никогда не оставалось в долгу в этом отношении и в своих постановлениях, тоже согласно давнишней практике, приводило немалое число контрпримеров — случаев отказа парламента от политической инициативы и скромного ограничивания своих функций только судебными. Обе стороны бывали при этом правы. В критических случаях правительство не только подкрепляло авторитетом парламента свои действия, но порой даже приветствовало его инициативу. Совсем свежим примером тому могло служить требование парламентом мира в мае 1614 г. Что касается «скромности» парламента в других случаях, то она выражалась в отказе поддержать те или иные требования грандов, и, напоминая об их похвальных прошлых действиях, правительство особо подчеркивало недостойное поведение «верховного суда» в 1615 г. Сложность политической борьбы, ее многочисленные и прихотливые перипетии действительно давали парламенту, особенно в периоды ослабления королевской власти, реальный политический авторитет, используемый, как правило, на благо абсолютизма. Но конфликт 1615 г. принадлежал к явлениям такого рода, когда речь шла не о политических прерогативах парламента, но об его кастовых и материальных привилегиях. Ремонстрация напирала не на них (тем более, что к моменту оглашения настаивать было уже ненужно), а на общие требования. Среди них лишь несколько пунктов било прямо в цель, и их простое перечисление сразу определяет тенденцию документа: § 3 требовал ввести в Королевский совет принцев и коронных чинов и убрать из нега всех «новых» персон; § 5 защищал коронных чинов, губернаторов и комендантов крепостей от смещений и умаления их прав; § 7 требовал отмены продажности всех военных и придворных должностей (о прочих не было упомянуто вовсе).