Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
«Прежде всего, мы должны убедить, а потом принудить. Мы должны во что бы то ни стало сначала убедить, а потом принудить» — В. И. Ленин, вот как точно звучит этот лозунг…
— Щас бы улететь домой, да, Никита? Черешень бы нажраться. Хоть на денек. Нажрался бы там всего!
12.07.80.
Суббота… Мандраж… Солдатики. Руки в карманы, согнулись, сидят, дрожат в курилке. Вчера я ничего не записал. Работал. Потом зарядил дождь. Через работу, даже самую, казалось бы, элементарную, многое можно понять о самом себе. А в курилке нескончаемые, запойные рассказы о былой гражданской жизни. Ветер…
Вздрогнуло дерево,
Словно забытое вспомнило,
Откашлялся грач
И напугалась трава,
Понеслись по листве
От дерева к дереву
Вольные,
Нам непонятные,
Полные смысла слова.
— Ребят, а друзья с носилками куда пошли?
— Да вон они, потихоньку. Им спешить некуда.
— Давайте-давайте, ребятки, поживее.
С сегодняшнего дня я назначен командиром отделения вновь прибывших солдатиков (дополнительный набор).
Посмотрим — каков из меня командир. (Кусок.)
13.07.80.
По шее курсанта Алехина ползет гусеница, кокетливая мохнатоножка, инкрустированная красными, черными точками и пучками меха, торчащими из хребта.
— Это у нее органы осязания.
— Дай-дай. Спичкой головку подожжем.
— Ни хуя себе развлекуху нашел!
— Дай мне ее, я хочу ее поизучать.
— Ты что, гусениц не видел?
— Да нет, смотри: какая африканская!
— Да. Дай я ее сожгу.
Стоит иссиня черная ночь. Тревожная ночь с воскресенья на понедельник.
14.07.80.
Утром появится прихрамывающий командир Шушко. Тихим голоском скажет мне на ушко:
— Дежурный, тревога.
И забурлит казарма. Повскакивают солдатики, расхватают карабины и помчатся, опережая стрелку у полковника в секундомере, на плац. Кто — кого?
А пока сопят они, дрыхнут. Кто-то бормочет неразбираемое:
— Ф-фу, бля…
Постанывает.
Кто-то кашляет надрывно. А кто-то так затих, словно и нет его. Я, наверно, тоже так сплю.
А в воздухе синь дрожит. Дождь заунывный хлюпает, болявый. И мечутся в окне хмурые недобрые деревья. На кого? За что?
Поклонись рассвету, дерево,
Мы покорно солнце встретим —
Мне судьбою это вверено,
А тебя заставит ветер.
Дневальному:
— Слушай, я щас прилягу, если услышишь шорох какой, толкнешь меня. И, в любом случае, без пяти пять разбудишь — мне на доклад надо идти. Понял? Чего дрожишь, холодрыга?
— Д-д-д-д-а!
«А-а-а-а!» — зевок, раздирающий рот и душу. Так бы всю службу и проспал за раз, со всеми ее командирами, дежурствами, тревогами и остальной чепуховиной.
А-а-а-а-х!
Хрупкое, словно пузырик, призрачное время стихов… образовалось и лопнуло тотчас.
Пора на доклад. Вскрикнули двери входные.
— Да не бойся, не бойся.
— Закрою.
— Бессмысленно. Они опять откроются. Ветер.
У-ух, холодрыга, впилась ледяными цепкими пальцами воистину до костей!
— Потопал я!..
«Товарищ капитан, во время моего дежурства происшествий не случилось, все люди на лицо. Незаконно отсутствующих нет. Докладывал дежурный по учебной батарее курсант Ильин. Разрешите идти?»
— Тучи в обратную сторону начало гнать. Щас вот так вот будет гонять, пока все не выльется. А листики можно сюда вот замести?
Голуби забурлили…
— Давай-давай.
14.07.80.
15.07.80.
Молодым монотоню «Наставления по стрелковому делу».
— Э-эх-х-х, так, что там у нас? Карабин СКС, газовый поршень.
Газовый поршень — старший сержант Дмитриев…
Это идиотское одушевление наименований навело меня на странную аналогию. Итак, старший сержант Дмитриев служит для передачи удара пороховых газов толкателю (в данном случае мне). Он имеет головку и стержень. Газовый поршень помещается в пороховой трубке (старшесержантской форме). Толкатель с пружиной (то бишь я) служит для передачи удара газового поршня стеблю затвора (это вам). Он имеет головку и стержень. Пружина толкателя (может быть, это совесть) служит для возвращения толкателя и газового поршня в переднее положение. Грустное «ха-ха-ха»… Отставить разговоры, продолжим занятие. Рядовой Тимофеев!
— Я!
— Головка от газового поршня, ты где находишься? Прекратить верчения…
Записали: «Шептало с пружиной».
— Ильин, ты давай быстрее отключайся от своих благих забот и отбой, понял?