Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— А ты плюнь на сапог или сморкнись, а потом растирай, знаешь как блестит!
— Ну как там с группой поиска-захвата шпионов олимпиадных?
— Дипломатических лиц надо захватывать так, чтобы они не успели паспорт показать, руки заломить, и все. Главное, чтоб не успели, а там пусть говорит: «Я — министр», хоть что…
Быстрый, юркий капитан Жарун — «свой мужик». Тараторка — слова, как из автомата. Солдат — «ребятами», со всеми на «ты», всегда за руку, один из наиболее «мирных» офицеров части, из тех, кому «все до фени».
— Я как-то шел, задумался и врезался в капитана, так раз пять честь отдал, как поклоны.
— Ха-ха-ха-ха! Это что! А тут есть один. Этак вот задумаешься, поведет на плац, и будешь ходить вокруг столба — чествовать.
03.07.80.
Гукает голубь, как всегда, неопределимо где, попискивают птицы. Сижу на подоконнике спиной к ним. В стекле окна — моя «побеленная» физиономия. Руки, хэбэ, сапоги — весь я усыпан белой пудрой. Продолжается капремонт. Скребем стены на втором этаже казармы. Как вкусно щупать свои руки, изучать ладони. Они мне так нравятся — огрубевшие, окрепшие в работе. Я даже какое-то уважение к ним испытываю, словно это не мои руки.
— Вы чего, обдираете, да? А где остальные? Одного нам надо забрать.
— Ты чего, одурел? Нам за сегодня все это ободрать надо!
— А-а!..
Пол покрыт старыми газетами. Солдатик сидит на полу, покуривает и читает.
— А чего, Бразилия не попала, да? Двадцатого июля СССР — Аргентина! Ох, где-то в футбол играют!
Я в первый раз держу в руках скребок. Побелка — первый снег.
— Ой, приятно, теплый дождь!
— Не свались!
— Да нет. Смотри, пузырики на ладони…
Сдираемый со стен. Нам до обеда срок. А потолок высок и командир наш строг. Все остальное — тлен!
— Все. Кончай работу, пойдем умываться.
— Эй, пошли-пошли!
Сейчас под холодную струю — руки, плечи, лицо, макушку стриженую! Как заново родился!..
В воздухе порывисто живет тополиный пух…
До обеда мы сделали полработы. День клонится к закату. Убеленные, усталые, сидим, балакаем:
— Потихоньку можно все.
— А почему, ты думаешь, солдат не пускают в кабаки? Ну, если деньги будут, вот мне вышлют деньги, я пойду в увольнение, зайду и сяду посидеть.
— Кстати, говорят: как встретишь Новый год, так весь год и пройдет.
— Я не помню даже, как встретил. Ха-ха-ха-ха!
— Хоть и говорят: Новый год — домашний праздник, — но в компании встретить его лучше.
— Эх, на день рождения домой бы съездить!
— Вот Пасху я встретил, да-а! Меня домой принесли.
— И зачем вот эту стену переделывают? Делать им нечего.
— Ну как! Начальник! Ему хочется видеть хорошую обстановку… Сань, оставь докурить.
— Ну че, давай приступим, а то время-то идет.
И опять заскрежетали поскребки до вздутия вен, до зубоскрипенья.
— А вот ты представь, что вселенная бесконечна, представь. Вот я не могу этого представить.
— А я уверен, что есть жизнь где-то на другой планете. Есть цивилизованнее нас, есть отсталее.
— Щас Жабюк Вовка нам принесет десять мороженых и, там, булочек на шестьдесят копеек.
— Можно на ужин не ходить.
— А я поправился. Вот уж не ожидал. Здесь, кстати. Надо подкачаться, а то живот распустился.
— Здесь не распустится.
— Так, давай поработаем или Жабюка подождем?
— Да, давай поработаем, а потом, когда он придет, отдохнем опять.
Радуга на стене! — неуничтожимые, несоскребаемые цвета жизни. Радужная полоса оживила муторность нашей работы. По скребкам прошла, как перечеркнула! Скоро Жабюк придет.
— О-о! Спасибо, спасибо, Володь!
КУ́СЯЕМЬ
— Все, на сегодня будя!
— Свертывай газеты.
— Как мы щас переодеваться будем?
— У меня система продуманная. Я иду в трусах мыться, вернее, чистить сапоги сначала.
— Ха-ха-ха-ха!
— Тебя командир части за задницу!
— Ха-ха! Форма — сапоги, трусы и галстук.
— Батар-р-рея, строиться на ужин!
Черт, ничего на успел. Сижу на своем подоконнике и любуюсь странным человечком в стекле окна: грустный, осыпанный мукой Пьеро, нацепивший по прихоти фантазии своей солдатскую форму.
Что сегодня на ужин? Рыба, наверное, а может, перловка.
О! Этот извечный купол над нашей частью, будто небо тоже отбывает срочную службу и каждый раз выстраивает облака над плацем на вечернюю поверку.
04.07.80.
Шагистика на плацу. Старший сержант Дмитриев: