Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше

Откуда она взялась, эта старуха?

— Вот у них, у ка́го спичечек нет, у ка́го папиросочек нет. Я до десяти пачек беру папиросочек. Вот если дам пачечку, то они вот так по очереди, а мне вот так жалко. У одного, ребят, Аша… у… такой хороший парень. Грузил плиты, и вот так, оторвалась… Ой, жалко, его как шибануло — насмерть, все смяло. И присылали, это, его самолетом к себе… А отец у него утоп… Пойду, а то мне…

Заковыляла. Шубка черная до сапог и ватник. Старуха… Божья.

Рабочий:

— А он ходит еще, орет, чтоб я еще ему стакан налил, щас поорет и перестанет. Ты ча́го там пишеть-та́?

— Письмо.

— Эй ты, алкашка, блядь, уезжай с дороги. Хуль ты встал?

Скинул гимнастерку, солнце спину жарит. Мат-перемат.

Баба грудастая, толстая шея. По шее черный муравейник путешествует. Глазик игривый у бабы. Кофтуха цветная; как нагнется, двумя дынями потряхивает.

Запахов-то в ней скопилось. Пером не описать, носом не вынюхать.

А вокруг — мат-перемат.

Бесплатная газ-вода, стаканов нет (соответственно), все пользуются бутылкой из-под портвейна.

Хожу с мужичком по цеху, собираю огнетушители. Вот снял один с красного щита, сдул густой слой пыли.

— Ильин, бери метелку и подметай, даю две минуты на размышление… Иль-ин, минута прошла…

Мы вернулись с кирпичного заводика, и оказалось, что неожиданная тревога умчала всю часть на объект. В казарме остались пять курсантов и два сержанта. Дежурным по батарее остался курсант Александров, занимательный типус. Только что я наговорил ему кучу неприятных вещей. В том числе и о его манере начальствовать. Парнишке едва исполнилось девятнадцать, в армии он третий месяц, но уже успел перенять многие дурные замашки отпетого куска.

Идут два брата-корейца Кима.

— Вы где были?

— У генерала, генерала.

— А чего вы делали у генерала?

— Интересно, что делают у генерала? Пашут. Солдат у генерала пашет.

Александров:

— Пойдем, сказал, быстрей! Сима, ты чего, не русский, блядь? Пойдем, сказал!..

Александров — парнишка бойкий, цепкий, крепенький. Мать у него администратор ЦУМа. Сам он мечтает — по торговой части. Хамовит, нагл, расчетлив — далеко пойдет, если, конечно, я в нем не ошибаюсь.

Подкатил на велосипеде капитан Жарун. Подкатил, спросил, укатил. Занятный человечек.

Вот сейчас, редко такое бывает днем, я остался один на один с казармой, и услышал птиц и гуд электрички и ход ее, и заметил плавный полет пушинки и дым из урны… Черт, как валит! Щиплет глаза. Быстрее надо воду. Вдавил сапогом горелую бумагу, непонятно — только хуже повалило! Воды! Урну залил до краев. Всплыло ее содержимое, сразу и дым унялся. Появился солдат у казармы, а с ним комары, кусачие дьяволы, гады. Черной щеткой до блеска трет солдат свой сапог. Бессмысленно и неизбежно усердье его.

— Валера, ты чистишь для того, чтобы ночью опять бежать?..