Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Учился Вардик соответственно материальным возможностям своего папы. Естественно, водились у Вардика (а, черт, с маленькой, так с маленькой!) не только деньги в карманах, но и друзья в квартирах и, конечно, девицы… О! Московские компании, московские девицы! Сколько необузданной нравственной силы накапливается подчас в их омутах!
— Товарищ курсант, сведите меня в штаб. В Москву позвонить брату.
— О-х-х, ну ладно, щас, пошли.
Продолжим… Встала наконец Вардику поперек горла летняя экзаменационная сессия. Ну куды от нее денешься, хоть в омут головой!
Лейтенант Мартынов (на занятиях):
— Я что сказал?
— Не знаю я, что вы сказали.
— Я что сказал, что ты шлангуешь. Садитесь… В шланги произведу.
— Я не шланг.
— Чего-о? А кто же ты, как не шланг? Как ругаться, так у него горло не болит трехаршинным… А как на занятиях отвечать, понимаешь, на хитрую жопу… Садитесь…
(Воспитывает.)
— Фомкин, и ходил ты на танцы не один, не два, а восемь, девять!
— Впятером, товарищ лейтенант.
— Ну, впятером…
— Я один остался, четырех посадили. Статья сто семнадцатая.
— Смотри, Фомкин, тебе жить.
— Так точно.
— А то смотри, Фомкин, тебе жить, как бы не оказаться в пролете.
— Есть смотреть, товарищ лейтенант!
Женя:
— Ты понимаешь, я не могу! Во мне столько гноя скопилось. Единственная палитра, краска единственная, что ли, — это сажа! Сажа, понимаешь?..
Итак, Вардик…
— Ты понимаешь, она с пятнадцатого этажа бросилась из-за меня!
— Как?!
— Ну, понимаешь, мы все пьяные были в дупель-дугу… Мы так собрались шесть на шесть, нет, то есть нас пять мужиков, а их, баб, семь. Ну вот, там была одна молоденькая девчушка. Я с ней в ванную пошел. А эта… Ей уже двадцать пять, она в Киевской прокуратуре работала. Хорошая была. Денег когда у меня не было или что еще, она всегда… Ну, я когда вышел из ванной… Пьяный, понимаешь? Она меня на балкон затащила. Я сейчас выброшусь, говорит. А я говорю: ну чего ты меня шугаешь, выбрасывайся. Не верю, конечно. Она и выбросилась…
27.07.80.
Из лекции полковника Белякова (добродушный пузан):
— Вера! Вера в справедливость, в правоту нашего дела, в командиров… Идейность помогает подавлять чувства и эмоции… (Беляков мужик добрый, басовитый, дородный. Гаркнуть может, как и подобает. Узко посаженные глаза, мордастый.) …нельзя давать чувствам завести себя туда, где они кончаются. Вы понимаете, как здорово говорит наша военная психология? A-а?! У некоторых, понимаете ли, появляется ржавчинка скептицизма. Вы поймите, служба — это труд! Это огромный повседневный труд и, прежде всего, приказ, но зато через два года мы что видим? Мы видим воина! Здесь мы живем в соцобщежитии. В казарме. Здесь ты начнешь ценить время, ценить минуту…
Присяга! Дополнительный набор принимает присягу! Неужели… Да-а! Пустили родителей.
Плачет, плачет бабулька…
— Где Лаптев?
Ой! Захлопала вдруг! Нельзя, нельзя. Ладошки у груди.
Ветер, ветер по косынкам, юбкам. По сердцу…
Руку девчонка к щеке. Ой… ой… ой…
Присяга…
На этом мое полуторанедельное начальствование заканчивается.
В итоге? В итоге я понял, во-первых, как трудно удерживаться от приказного жлобствования, получив даже такую маленькую власть над людьми, как была у меня, а во-вторых, а во-вторых, увольте меня от командирства, и вообще увольте меня!
Идет распределение, волнительное решение судеб.
— Я был седьмой. Меня вернули. Вместо меня Капусткин, да, у него дядя полковник в генштабе.
— Да, ведь там устроится писарем…
— Писарем, хуисарем. Без тебя там и так писарей хватает!
— Ну вот, вы нам напишите, только не врите.
— Да мы вам напишем. Мы всей учебке напишем общее письмо.
Лес. Каждый просветик между деревьями — синь.
Сержант Сандраков:
— …вся любовь моего отца ко мне выражалась в хлопаньи ремнем по голой заднице и в кружке пива, которую он мне дал в три года…
А между прочим не было ни одного курсанта, чтобы сержанту не подложил свинью, пусть даже маленькую. И вот думаешь, зачем все это?
А здесь у нас, в учебке, считай все избаловались — баловни судьбы армейской.
Во какая бабочка красивая. У-у-у-у!
Армия — это среда для воспитания, короче, в армии умнеют умные!
Но я старался не избаловать себя. В какой-то мере мне это удалось.