Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Если бы я знал, то никогда бы не покупал золото, — проговорил Борзой.
— Золото овладевает умами, — возразил Хозяин. — Сложно отказать себе в нём даже ради спасеньица жизни ближнего. Страна Городов противилась настолько, что предпочла кануть. На Качурке народец оказался более сознательным.
Тут колдуны не смогли сдержать испуганных возгласов — на плечи Хозяину легли словно из самой полутьмы пещеры нежные, бледные женские руки. Ласкающе огладили, перешли на шею и сдавили с двух сторон, словно желая удушить. Такое же белое, довольно смеющееся лицо возникло у самого уха Хозяина, розовые губы прихватили мочку, голосок шепнул:
— Это потому, что я отпустила туда мою девочку.
— Вот и моль замогильная припорхала вспоминать свои козни, — не без оттенка любования проворчал Хозяин, принимая поцелуй белой женщины. — Холодна, как вечная мерзота.
— Мерзлота, ты хотел сказать? — в голосе женщины почудились обидчивые льдинки.
— А я что сказал?
«Морена!» — узнал богиню Тим. У её подола, сотканного из колючей вьюги, копошилась маленькая узкоглазая альбиноска, такая же снежная, как сама Морена, и с настороженным интересом посматривала на Илью.
— Она пленила меня драконом за якобы пристрастие к золоту. Приковала на этом самом месте, в пещере, и думала, что права. Женщины всегда уверены в своей правоте, что бы они не делали с нами, мужчинами. — Хозяин обличал смеющуюся супругу и не сводил с неё глаз — всё таких же беспристрастных, но со сквозящей через грань этого беспристрастия влечением. — Она держала меня закованным в золотые цепи и понять не могла, отчего вместе со смертью пресеклось рождение. Сколько веков тебе потребовалось, чтобы разгадать мою тайну, зимушка?
— Я скоро тебя раскусила. — Морена обнажила его запястья и огладила белёсые шрамы, оставшиеся от их распри. — Шла замуж за смерть по договору, а влюбилась в жизнь.
— Так и бывает. А я люблю тебя во всём, белое безумие, и всегда любил. — Они смотрели друг на друга, и колдуны чувствовали себя лишними здесь — для бога и богини на мгновение вечности многослойный мир перестал существовать. — Бог есть любовь.
— Не гневайся на них, они наши неразумные дети. — Морена поцеловала его ещё раз.
— Помиловать?
— Помилуй и вызволи. Моей маленькой нужно родиться. — Богиня-зима погладила волосы девочки. — И твоему солнечному сыну.
— Он сынок Хорза, не мой, — отнекался в шутку Чернобог.
— Скажешь тоже.
Богиня взмахнула подолом, подняв снежную метель, но Илья заметил, что все горящие свечки уцелели.
— Кто же вынесет их, душенька моя? — резонно спросил Чернобог. — Алконост отпущена. Где взять другую райскую птицу, чтобы связать миры?
«А и верно, — с сожалением подумал Тим. — Как нам с Ильёй вернуться? Должно быть, не выйдет. Умерли, значит, умерли».
По омрачённому виду Ильи было понятно, что он думает о том же. Но вдруг они услышали до странности знакомый голос:
— Я за ними.
Чернобог с показным радушием раскинул руки:
— Кого я вижу! Гамаюн, птиченька моя!
Тим обернулся. На одной из полок сидела другая райская птица — хохлатая, с длинным роскошным хвостом. Ни лап, ни крыльев у неё не было видно под пушистым чёрным опереньем, а синие глаза смотрели на Хозяина внимательным взглядом Евгения Николаевича Лащенко.
— Женя, — шепнул тревожно Илья. — Ты не умер?
— Пока держится за жизнь теми лапоньками, которых у него нет, — ответил за Гамаюна Чернобог и ткнул на почти догоревшую свечку. — Жень, Ирий не должен пустовать без вестников. Одному из вас хорошо бы вернуться к яблочкам, и кому — сам знаешь. Ты уже почти концы отдал, стоит ли брыкаться? Давай, потушу тебя сейчас? — Он обслюнил пальцы и занёс над Жениной свечкой. — Свобода быть Гамаюном в полной силе, как тебе?
Лащенко гордо выпрямил шею и вздёрнул клюв.
— Я за ребятами. И с Ритой... Не успел попрощаться. Дай мне год.
— Не маловато ли? — возразил Хозяин. — Что тебе этот год?
— Я успею прибраться. И отойду спокойным.
— Хорошо, Женёк. — Пальцы убрались от трепещущего огонька жизни Лащенко.
— Позволь мне их забрать, — попросил Женя, кивнув на колдунов.
— А ты утащишь без крылышек-то?
— Я не хуже других райских птиц, — скромно ответил Гамаюн. Взмахнул хвостом и оказался под сводом пещеры. — У них нет другого шанса выбраться.
— Это так, — Чернобог обнял Морену. — Ну и проваливайте. Только никому не трепите про то, что видели. Узнаю о намерении — приберу до распускания языка. У меня это быстро. Мне пиарчик ни к чему.
Белая богиня приласкала девочку и спросила её серьёзно:
— Пойдёшь к папе?
Та решительно кивнула и протянула ручки у Илье. Айвазов подхватил её и прижал к себе.
— Не боишься больше, Лика?
— Миленько, — прокомментировал их воркование Хозяин. — Забирайте тогда и этого. — Он за шкирбан вытащил из-под стола крепкого улыбающегося мальчишку и отдал Илье на другую руку. — Катитесь отсюда, надоели вы мне все. Работать мешаете.
Залезая на пуховую спину Гамаюна, Тим увидел, как Чернобог суёт себе за пазуху целую свечку и снова ссыпает на стол дорожку золота.
— Жень, помни, у тебя ровно годок.
====== 88. Поцелуй ======
День близился к вечеру, на высокогорье ложился обледенелый сумрак. Засыпанные снегом пещеристые склоны Исты в гаснущем солнце становились терракотовыми. Мир и безмятежность простёрлись над бывшей территорией преступных некромантов. Никто больше не крал души предков. Никто не угрожал живым. Лагартос канули в прошлое. В душе делили царствование покой и скорбь.
Теневой «Юничат» после трёх непринятых звонков маякнул сообщением от матери:
«Бусинка проснулась и спрашивает папу. Я слышу сердце Лики, она шевелится. Инна жалуется на схватки, Карга вызвала борт. Дичи, как вы? Вы рипнули их? Как парни?»
Как...
Савва не стал отвечать за Илью, отложил телефон. Безнадёжно глянул на два холодных трупа у себя за плечом. Вздохнул и вернулся к выдалбливанию могил.
— Мантас.
Стылая порода поддавалась плохо. Голодный, изодранный о колючки, смертельно уставший Савва горсть за горстью, камень за камнем отвоёвывал у горы два места для чернобогов. Да, улететь на поиски жилья было бы разумнее, но оставить Тима с Ильёй так, на расклёв галкам он не мог. Силы ветрогона могли кончиться в любой миг, фиников не осталось, а готовить Савва не умел. Да и вряд ли кусок полез бы в рот.
«Я справлюсь, — зацикленно дрожало намерение. — Похороню их и улечу».
— Мантас.
«Птица обманула, — отзывалась крамольная мысль. — Унесла твой договор, ищи-свищи. Есть ли райской птице дело до каких-то там колдунишек? Ты дурак, Савва, и поплатился за свою дурость».
— Неважно, — шевельнул холодными губами Яхонтов. — Я выживу за нас двоих, за себя и Ваху. И, даст Небо, отыщу его. Научусь быть некромантом и отыщу. Брат жив.
То же гадкое здравомыслие ответом шуршало по совести:
«Чудес не бывает. Ты один».
Могилы были почти готовы. Под каменными грядами тела чернобогов не тронут падальщики, а фотографии гор помогут отыскать их, когда придёт время, и Савва наберётся сил оповестить мать. Но не сейчас. Точно не сейчас. Запястья гноились, несмотря на то, что Савва, шипя, вытащил из ран колючки, другие царапины тоже противно саднило. Недолго до заражения крови, но Савва вёл себя как дикий зверь, расчитывая на крепость иммунитета.
«Хер с ним».
Факт победы над брухо и возвращения девчонок к жизни радовал как-то мало, но теперь нельзя было раскисать. Савва сильный и уже не маленький, раз сумел убить целого Каброна. Нужно взрослеть. И... Придётся выбираться самому, если нет желания оказаться казнённым Верховным Шабашем. Ещё одна смерть, пусть и заслуженная, миру ни к чему.