Жанна – Божья Дева [litres]

Смеющееся лицо, нарядная одежда, кипучая энергия – но Бастард Орлеанский, Гокур, Пакерель, де Кут, Персеваль де Буленвилье и Грефье де Ла Рошель говорят, каждый в отдельности, что она ела до невероятности мало и почти не пила вина, а Пакерель добавляет, что по пятницам она целый день не ела вообще ничего.

Комиссия, по словам Сегена, узнала также через своих осведомителей, что она никогда не остаётся праздной, и если не молится, то всегда занята чем-то другим. Вероятно, она и у Рабато, как прежде у Леруайе, помогала возиться с хозяйством или садилась за рукоделие.

По поручению комиссии королева Иоланта и несколько дам высшего общества – жена Рауля де Гокура Жанна де Прейи, Жанна Мортемер и другие – удостоверились в её чистоте с точки зрения самых интимных физиологических подробностей.

Эбергард Виндеке передаёт, что всё тот же упоминаемый им французский монах спросил её, хранит ли она свою чистоту для брака. Ответ:

«Никогда мне не придёт в голову осквернить мою девственность, если Бог мне поможет, до самой смерти».

До смерти не очень далёкой, как она была уверена.

Если даже этот рассказ не может претендовать на абсолютную точность, он в основном передаёт её мысль. При этом она никоим образом не была «манихейкой». Сопровождавших армию гулящих девиц она старалась спасти, выдавая их замуж. И впоследствии очень была озабочена устройством свадьбы девицы Польар. Но себя она обрекала на другое и высшее.

А затем – этот культ Евхаристии. Нет даже смысла перечислять все показания о том, что к обедне она ходила каждый день и причащалась по крайней мере каждую неделю. Подробность, которую приводят д’Алансон и ещё один свидетель: когда она видела Тело Господне, слёзы выступали у неё на глазах.

Это было так ярко, что возникла даже легенда, которую рассказывает один из корреспондентов Морозини: будто однажды именно в Пуатье священник, испытывая её, хотел дать ей вместо причастия неосвящённую облатку, а она сразу почувствовала обман и сказала: это – не тело моего Господа. Легенда, но такие легенды не возникают из ничего.

Члены заседавшей в Пуатье комиссии не были ослеплены ненавистью, как впоследствии руанские судьи. Они не могли не видеть, что эта девушка живёт в ином плане, чем большинство людей. А они верили в силу молитвы, верили в спасительную силу женской непорочности, верили в таинства и верили в промысел Божий.

Как показывает Барбен, клирики говорили теперь в Пуатье, «что она отвечает с великой мудростью, как хороший богослов, что они восторгаются её ответами и, принимая во внимание её жизнь и образ существования, верят, что это от Бога».

Когда у тринадцатилетней девочки начались видения, она меньше всего думала, что ей придётся не раз и подолгу спорить с учёнейшими богословами Европы. Но в Пуатье, когда она назвала имена своих небесных руководительниц, члены комиссии, как видно, поразились: они-то знали, что святая Екатерина Александрийская прославлена Церковью как победительница в спорах с самыми блестящими представителями эллинской мудрости. Тайну видений Девушки они сохранили, никто среди остальных современников не знал в 1429–1430 гг., кто именно является ей, но поразившее их сопоставление клирики, как видно, передали дальше: один из корреспондентов Морозини прямо так и пишет в мае 1429 г., что в Пуатье появилась и спорит с книжниками «словно сошедшая с неба святая Екатерина».