Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

В ответ Киселев напомнил министерству свои сообщения 1830, 1831 и 1832 годов, в которых он высказывал сомнения относительно будущего введенных регламентов ввиду враждебности к ним со стороны «наиболее могущественного класса, чьи чрезмерные привилегии они подрывают»[836]. Киселев также отметил, что настаивал на скорейшем подтверждении регламентов османским правительством потому, что опасался тайного сговора между боярами и Портой с целью восстановления старых злоупотреблений. Однако настойчивость эта нисколько не свидетельствовала о его уверенности в готовности страны к самоуправлению[837]. Российское Министерство иностранных дел не должно было принимать его неоднократное подчеркивание полезности новых установлений за свидетельство их надежности[838].

Полномочный председатель также критиковал решение министерства предоставить Порте возможность назначить новых господарей до вывода российских войск из княжеств. По мнению Киселева, это решение могло привести к конфликту между военной и гражданской властью, которые в этом случае происходили бы от державы-покровительницы и державы-сюзерена соответственно. Для удовлетворения алчности османских министров господари будут вынуждены нарушать регламенты. Попытка России препятствовать им в этом лишь заставит господарей желать избавиться от российской опеки. Даже при самых благонамеренных господарях бояре, «находящиеся под иностранными влияниями и желающие вернуть старые злоупотребления», будут способствовать отчуждению молдаван и валахов от России[839]. Вот почему Россия должна не только добиться утверждения регламентов Портой, но и сохранить на какое-то время как военное присутствие, так и временную администрацию в княжествах. В качестве компенсации Порте полномочный председатель предложил начать выплату дани немедленно, а не по прошествии двух лет, как то было оговорено Адрианопольским миром. По мнению Киселева, предлагаемые им меры могли уверить молдавское и валашское население в стабильности новых постановлений и подтвердили бы обещание царя не аннексировать княжества. Они продемонстрировали бы, что занятие княжеств остается временной мерой, и в то же время позволили бы России сохранить позицию на Дунае и внутреннее спокойствие в княжествах[840].