Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

В сложившейся ситуации Россия должна была держать войска на Дунае и флот в Босфоре и Созополе хотя бы до наступления зимы, а также продлить срок выплаты Портой военной контрибуции на два или три года для того, чтобы сохранить княжества «как военную базу или как залог или компенсацию»[831]. Полномочный председатель рассматривал Дунай как новую границу Российской империи и предлагал продлить российское присутствие в княжествах еще на 10 лет, что позволило бы в конце концов их аннексировать. Киселев рассчитывал на то, что благодаря продлению оккупации «все свыкнутся с нашим присутствием [в княжествах]», что «облегчит их инкорпорирование [в состав Российской империи]»[832]. Помимо военно-стратегических соображений полномочный председатель руководствовался и панславистскими идеями, набиравшими популярность среди российских военных и образованной публики. В письме Бутеневу Киселев признался, что перспектива присоединения Молдавии и Валахии к России, нарисованная Дибичем, была главным фактором, заставившим его согласиться занять пост полномочного председателя. Соответственно, Киселев рассматривал свои действия в качестве главы временной российской администрации в княжествах как шаг «к объединению великой семьи славянских народов»[833].

Орлов нашел идеи Киселева сообразными своим мыслям и обещал отстаивать их в Петербурге, однако не был уверен в успехе, ввиду тесного союза с Австрией, которого решил придерживаться российский император[834]. Действительно, еще в феврале 1833 года Нессельроде дал указание Киселеву обхаживать австрийских представителей в княжествах с тем, чтобы можно было «рассчитывать на благорасположение венского кабинета», чье влияние вице-канцлер рассчитывал «использовать для того, чтобы нейтрализовать враждебность морских держав»[835]. Противоречия между подходами Киселева и Нессельроде в отношении Молдавии и Валахии проявились в полной мере. В июне 1833 года Киселев направил вице-канцлеру еще одну записку о необходимости продления занятия княжеств ввиду хрупкости новоустановленного политического порядка. Российское Министерство иностранных дел ответило на эту записку серией замечаний, в которых полномочный председатель обвинялся в том, что своими предыдущими сообщениями создал у министерства ложную уверенность в надежности новых установлений и готовности страны к самоуправлению.