«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Сколько времени ехали до Киева, не помню. Знаю, что приехала к вечеру и сразу же стала в очередь на вечерний поезд в Кононовку. Боялась, что не достану билета и придется ночевать на вокзале. С трудом, но достала и уже совсем поздно, в полной темноте, вперлась в переполненный вагон, где едва отыскала свое место между каким-то молодым студентом и каким-то «щирым украинцем» весьма пожилого возраста. Напротив сидели вперемежку украинцы и евреи. И те и другие говорили с одинаково напевными интонациями. Почему-то освещался вагон свечой. Было душно и бестолково.

Молодой студент завязал со мной разговор и, не распознав моей национальности, стал насмешливо издеваться над сидевшими напротив евреями. Я тотчас же разъярилась, сказала, что я сама еврейка и оскорблена. Он сконфузился, стал извиняться и не знал, как загладить свое недостойное поведение.

Появился какой-то глухонемой продавец блокнотов, у которого студент решил купить один экземпляр, чтобы скоротать ночь за игрою в крестики или еще во что-нибудь в этом роде. Я сменила гнев на милость и согласилась. Играли почти вслепую, так темно и тесно было в вагоне. Мальчик обрадовался, что я его простила, и с признательностью поцеловал мне руку. Он уже узнал, как меня зовут и куда я еду. Сам он ехал в отпуск куда-то дальше, к какой-то тете.

— А как вас зовут? — спросила я.

— Меня — Котик, Кот.

— Ладно, Котик, так Котик.

Мне надо было в шесть утра выходить на станции. К утру я приготовила свой чемоданчик. Мальчик заволновался:

— Как, мы никогда больше не увидимся? Это невозможно, я тоже вылезу на этой станции.

— Зачем? Вы же едете к вашей тете? А я еду по своим личным делам, зачем вы мне?

Очевидно, ночь, проведенная в такой физической близости (мы буквально должны были держаться друг за друга при толчках поезда), взбудоражила юношу, да и я осталась не совсем равнодушной к прелестному профилю молодого человека.

Вот и моя станция. Я беру свой чемоданчик и выхожу на площадку вагона. Поезд стоит минуту или две. Студент судорожно пытается стащить свой довольно солидный чемодан с верхней полки, я в это время соскакиваю на перрон и, когда юноша появляется на площадке вагона со своим чемоданом, поезд уже набирает скорость, и изрядную. Я помахала ему рукой, а он, потрясая блокнотом, исчирканным крестиками, прокричал, что будет сохранять его всю жизнь. Завтра же потеряет или выбросит, подумалось мне. Я засмеялась и пошла сдавать свой чемодан в камеру хранения.

Справившись о дороге в бывшее имение Чикаленок, отправилась одна пешком. Идти было версты три или четыре. Утро было чудесное, дорога хороша, воздух чист и свеж, и после бессонной ночи, проведенной в душном полутемном вагоне, я поистине наслаждалась.