![Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/7/5/1/svet-v-nochi-o-prestuplenii-i-nakazanii-opyt-medlennogo-chteniya-download.jpg)
Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]
- Автор: Мейер Георгий Андреевич
- Год: 1967
- Язык: русский
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]». Краткое содержание книги:
https://otr-online.ru/programmy/prav-da/solo-nikolay-aleksandrov-32171.html
— Квартира? — отвечал он рассеянно. — Да, квартира много способствовала... я об этом тоже думал. А если б вы знали, однако, какую вы странную мысль сейчас сказали, маменька, — прибавил он вдруг, странно усмехнувшись (Подчеркнуто мною. — Г. М.).
Иные из персонажей Достоевского если и не постигают вполне, то все же чувствуют роковую мистику вещей, зданий, комнат. Конечно, не квартира, похожая на гроб, привела Раскольникова к преступным замыслам, но давняя гордыня, предуготовившая эти замыслы, вселила будущего убийцу в комнату, отражающую собою его злодуховное состояние и сущность его злодеяния. До конца ли понимал Раскольников то, что хотел высказать, или нет, но его странная усмешка полностью соответствовала странной мысли Пульхерии Александровны. От таких усмешек и мыслей у чрезмерно впечатлительного человека волосы на голове зашевелиться могут.
Раскольникову казалось, что он совсем проваливается в собственную опустошенность. «Еще немного, — говорит Достоевский, — и это общество, эти родные, после трехлетней разлуки, этот родственный тон разговора при полной невозможности хоть об чем-нибудь говорить, — стали бы наконец ему решительно невыносимы. Было однако ж одно неотлагательное дело, которое так или этак, а надо было решить сегодня, — так решил он еще давеча, когда проснулся. Теперь он обрадовался делу, как выходу». (Подчеркнуто Достоевским. — Г. М.).
Он хотел настоять на своем и немедленно добиться от Дуни согласия на ее разрыв с Лужиным. Почему Раскольников желал этого? Прежде всего потому, что смутно чувствовал свою метафизическую вину перед сестрою: не было бы его давнишних злых помыслов и его духовного бунта, не повстречалась бы тогда Дуня ни с Лужиным, ни со Свидри- гайловым. Ведь недаром заветная идейка Раскольникова убийственно совпадала в чем-то весьма существенном с,приобретательскими рассуждениями Лужина. А Свидригайлов сам, при первой же встрече с Раскольниковым, говорит ему: «ну, не правду ли я сказал, что мы одного поля ягоды.'» И еще: «ну, не сказал ли я, что между нами есть какая-то точка общая, а?»
В центре развивающихся событий находится Раскольников — взорванный грехом Адам, все же остальные персонажи — его осколки, его эманации, метафизически хоть от него и зависящие, однако имеющие вполне самостоятельное земное бытие, за исключением следователя Порфирия Петровича, о котором речь будет впереди.
Я уже говорил, что Лужин и Свидригайлов — двойники Раскольникова; первый — по части совершенно наглядного опошления и без того коротенькой Родиной идейки, а второй — по неизмеримо более глубоким причинам. Свидригайлов — это распадное существо, каким может стать Раскольников, если не покается и не примет добровольно искупительного страдания. Раскольников, при видимом оттолкновении от Свидригайлова, на самом деле к нему влечется в надежде найти в нем оправдание своему злодеянию.
Поколебать Дуню в ее решении выйти замуж за Лужина оказалось не трудно: грубого письма своего жениха она не забыла, но самолюбие побуждало ее защищаться от нападок брата. Произошло столкновение двух глубоко родственных, одинаково гордых характеров. Брат хорошо понимал сестру и думал: «Гордячка! Сознаться не хочет, что хочет благодетельствовать!.. Высокомерие! О, низкие характеры! Они и любят точно ненавидят... О, как я... ненавижу их всех!»
Любовь как ненависть — вот что владеет стремлениями непомерно гордых существ. Раскольников разгадал сестру, совсем не замечая, что тем самым невольно определял себя. Но Дуню изобличал он с жестокой ясностью: «Ты лжешь, сестра... Ты не можешь уважать Лужина: я видел его и говорил с ним. Стало быть, продаешь себя за деньги и, стало быть, во всяком случае поступаешь низко...» Возможный брак Дуни с Лужиным он справедливо рассматривал как особый вид проституции, несравненно более греховный, чем уличное ремесло несчастной, жертвенной Сони. Он знал, что сестра продает себя отчасти, если не главным образом, ради него, и что в глубине глубин он сам привел ее к этому. Теперь же, совершив свое преступление, он утратил всякое право что-либо от нее требовать. Но обычно нами незамечаемая тайная последовательность жизни внезапно напомнила ему об этом. В пылу столкновения и спора Дуня невольно задела лютую занозу, она крикнула ему, защищаясь: «Если я погублю кого, так только себя одну... Я еще никого не зарезала.'»