Вологодские заговорщики

— Не хотел бы я пойти с тобой в сшибку, — сказал он. — Поди, сажен на пять от тебя отлетел бы.

Ерофей, довольный такой похвалой, расхохотался.

— Да и ты молодец дородный, плечистый, — ответил он добрым словом на доброе слово и от всей щедрости душевной треснул Чекмая по плечу. Чекмай устоял и ответил такой же лаской.

— Передай Кузьме Миничу — когда будет посылать ко мне людей, пусть и тебя пошлет.

— Да уж передам!

На том и расстались.

Чекмай сел в седло, подхватил поводья заводного коня и, трогая плечо, которое крепко запомнило Ерофееву руку, пустился в путь.

В Мукрееве его сразу отвели к князю.

— Ну, как там? — спросил князь, встав навстречу.

Чекмай с радостью отметил, что он уже почти уверенно стоит на обеих ногах.

— Я нашел то, что требуется, — верного человека… — тут Чекмай вдруг вспомнил Митькино пророчество и невольно рассмеялся.

— Что тут смешного? — удивился князь.

— Шахматы, будь они неладны! Ты ведь сам шахматами тешишься, знаешь, когда пешка вдруг может стать ферзем.

— Знаю — когда дойдет до самой крайней черты.

— Вот и отыскалась та пешка, что дошла до самой крайней черты. Кузьмой Миничем звать. Еще чуток — и ферзем станет.

— Отчего?

— Оттого, что я заключил с ним удачную сделку.

И Чекмай немало повеселил князя, рассказав об уговоре.

— Я ничего не могу поделать, пока он не пришлет людей. Но к тому времени я все приготовлю. И буду знать точно, сколько человек прячется на канатном дворе.

— Верно. Однако…

Чекмай понял — разбойное нападение на двор купца Анисимова князю все же не по душе.

— А как же быть-то? — спросил он. — Мне в Нижнем Кузьма все расписал — во что обойдется железо, ежели брать хотя бы олонецкое, но напрямую его не купишь — его скупают Соловецкая и Спасо-Прилуцкая обители. Они за полицу железа возьмут не меньше восьми денег. За прут хорошего уклада, из которого сабли ковать, — не меньше четырех денег. Есть железо серпуховское, тульское, каширское — но везти его, сам понимаешь, опасно, там всюду казаки шалят. Можно взять в Каргополе, в Устюжне… Сам ведаешь, сколько железа и уклада потребно ополчению.

— Ох, ведаю…

— Кузьма и другую беду рассказал. Наши северные обители торгуют солью-морянкой, у них свои соляные варницы. И им для выварки соли нужны особые железные ящики — называются црены. Они вроде огромных сковородок. На один такой црен идет полтораста полиц железа, гвоздей чуть ли не три пуда. Помолиться за нас иноки готовы — отчего ж не помолиться за устроение дел Московского государства. А за железо с нас меньше не возьмут. А то железо и тот уклад еще привезти надобно, еще кузнецам заплатить… Кузьма все растолковал, да я не все запомнил. Он даже ежели на площади криком кричать будет, всех денег не соберет.

Князь ничего не ответил.