Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
14 августа семидесятипятилетний профессор Дмитрий Прянишников, учитель Вавилова в «Петровке», обратился в прокуратуру, где ему подтвердили, что Вавилов арестован, но никаких подробностей не сообщили.
В Москве Олегу Вавилову, которому был двадцать один год, пришла последняя открытка от отца. Он не мог поверить, что Николая Ивановича арестовали. «Это роковая ошибка. Отец ничего плохого не мог совершить, – повторял Олег Екатерине Николаевне. – Неужели Лысенко такой подонок?» Олег сидел за обеденным столом, обхватив голову руками и твердил: «Как жаль отца, как жаль! Он не мог сделать ничего плохого!»[435]
Обстановка в московской квартире была натянутой. Екатерина Николаевна опять и опять говорила, что Николай Иванович «не усмирил гордыню». Ему следовало брать пример с младшего брата, Сергея, тогда бы ничего плохого не случилось. В ответ Олег разводил руками[436].
Олег отправлял запросы в НКВД, чтобы узнать, куда можно прислать еду и одежду, и ему наконец-то ответили: на Лубянку, в зловещую тюрьму НКВД. Было предложено принести 30 рублей и белье. Родные регулярно носили передачи, оставляя их в мрачной приемной, но не знали, получал ли их Вавилов.
После ареста Олег, который в то время был студентом МГУ, остался без денег. Екатерина Николаевна была не в состоянии его обеспечить. Олег написал наркому внутренних дел, что оказался в «очень тяжелом материальном положении», и просил разрешения получить зарплату отца за август. Он храбро обратился за «соответствующей доверенностью» от отца. Ему не ответили.
В сентябре Сергей Вавилов впал в глубокую депрессию из-за Николая, из-за неизбежности войны, из-за бесконечных речей о науке и практике. Он считал, что наука имеет только практические цели и спор о теории «бессмысленен». «Как трудно, как тяжело жить и как хотелось бы незаметно и сразу умереть», – написал он в дневнике[437].
Он всматривался в стекло, покрывавшее письменный стол, и в собственном отражении узнавал Николая. «Словно привидение. Так это страшно», – писал он. Он чувствовал, как вдруг постарел: «До сих пор почти всегда казался себе самому почти мальчишкой. Старею, чувствую полное ослабление творческих стимулов, беспомощность, бездарность и слабость. Люди кажутся мало отличимыми от кузнечиков и автомобилей, война не ужаснее обвала и грозы. Сам для себя превращаюсь в предмет неодушевленный. При таких условиях жить – трудная задача».
Он знал, что жизнь его брата еще более безысходна.
Глава 27
Допрос
Следующие одиннадцать месяцев Вавилова допрашивали около четырехсот раз, в целом в течение 1700 часов. Некоторые допросы длились по тринадцать часов. Главным следователем был тридцатитрехлетний старший лейтенант государственной безопасности Александр Хват, бывший комсомольский функционер. Хват уже два года проработал в тюрьмах и был известен крайне жестокими методами. В первый же день, когда Вавилова заключили в тюрьму, 10 августа, Хват начал допрос в 23:35 ночи и закончил его в 2:30 утра[438].
Сталин наконец отправил Николая Ивановича туда, где его хотел видеть Лысенко: в тюрьму[439]. Вавилов хорошо понимал, за что арестован. Список был длинным: за оппозицию ложным доктринам и антинаучным домыслам Лысенко, за скептицизм в отношении сельскохозяйственной политики Сталина и неискреннюю ее поддержку, за попытки добиться освобождения репрессированных коллег, за контакты с иностранными учеными и за славу в международном научном сообществе. Но ничто из этого не уголовное преступление. НКВД требовалось сфабриковать дело против Вавилова.
12 августа, через два дня после того, как Николая Ивановича доставили в тюрьму, допрашивавший его лейтенант Хват в первый раз зачитал эти подложные обвинения. Они были выдвинуты по статье 58, которая входила в главу «Преступления государственные» Уголовного кодекса РСФСР и включала такие пункты, как «измена родине, то есть действия, совершенные гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории»; «вредительство» – подрыв экономики «…в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций»; «диверсия» – «разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных складов…»[440]. За подобные преступления Вавилова ждал расстрел.
435
Л. В. Курносова в: Рокитянский Я. Г. Сын гения. – С. 127.
436
Там же.
437
Дневники С. И. Вавилова. Записи от 14 августа, 13 и 18 сентября 1940 г. // ВИЕТ. – 2004. – № 2. – С. 6–7.
438
Суд палача. – С. 462.
439
Когда именно Сталин одобрил арест, неизвестно. Возможно, это было сделано во время встречи Берии со Сталиным в его кремлевском кабинете. См.: Исторический архив. – 1996. – № 2. – С. 24. Берия утвердил постановление на арест 6 августа 1940 г. См.: Вавилов Ю. Н. В долгом поиске. – С. 115. (С. 136 – документ в переводе на англ. яз. Далее в главе ссылка на это издание.)
440
Вавилов Ю. Н. В долгом поиске. – С. 108 (С. 133 – на англ. яз.); Суд палача. – С. 77.