Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Не сумев выбить признание в шпионаже, Хват, похоже, решил извлечь как можно больше информации о «соучастниках» Вавилова. В сентябре он, по-видимому, получил конкретные инструкции по расширению тем допросов. Он требовал называть имена, даты и детали. Вероятно, Хвату было приказано готовиться к показательному судебному процессу.
Какое-то время Вавилову удавалось избегать прямых ответов, он подчеркивал собственное попустительство в управленческих решениях, «академическое» изучение растений и замкнутость лабораторной работы, а не намеренный саботаж.
Как руководитель Института, он брал на себя полную ответственность за все, что там происходило, – не признавая вины как таковой. В качестве противовеса просчетам как директора он упомянул успех и «огромные сортовые богатства» его сортового фонда семян, «равного которому нет в мире. В него входят все лучшие стандартные и местные сорта как нашей страны, так и других стран, близких нам по климату».
Он объяснял, что часть этих семян потеряли всхожесть, поскольку не были своевременно размножены «благодаря вредительскому отношению к делу» некоторых заведующих. Сам он не проявил «…мер по решительной борьбе с этим вредительством» и признавал, что должен был отстранить виновных от работы.
Хвату быстро надоели уклончивые ответы, и он усилил нажим. В начале октября к допросам присоединился его подручный Албогачиев, и на пару они выбили из Вавилова признание, что он был членом контрреволюционной Трудовой крестьянской партии. Поскольку даже в то время было известно, что ТКП – вымышленная организация, Вавилов, возможно, думал, что такое признание не будет слишком отягчающим фактором. Но также возможно, что он подписал его после многих часов невыносимых пыток.
Очевидно, что Хват посчитал это признание недостаточным для собственных целей. Он обвинил Вавилова в том, что тот «скрыл многие факты», и велел «показать всю правду». Он требовал имен участников ТКП: «Кого персонально вы скрыли от следствия?»
К этому времени у Хвата уже был на руках список имен из оперативных материалов дела против Вавилова, но в протокол допроса внесли, что Николай Иванович назвал шестерых исследователей, среди которых были профессора института и его личные друзья: Леонид Ипатьевич Говоров, его коллега со студенческих дней, заведующий отделом зернобобовых культур ВИР; Георгий Дмитриевич Карпеченко, которому тогда было сорок два года, заведующий лабораторией генетики и специалист по изучению хромосом; и пожилой Константин Андреевич Фляксбергер, которому исполнился шестьдесят один год, заведующий секцией пшениц, начинавший работу еще в Бюро по прикладной ботанике. Л. И. Говоров первым из ВИРовцев сразу же после ареста Вавилова отправился в Москву ходатайствовать о его освобождении – к сожалению, безуспешно. Г. Д. Карпеченко после ареста Вавилова написал доклад, в котором говорилось, что исследования, проведенные в ВИР, не подтвердили теорий Лысенко. И Говоров, и Карпеченко были арестованы в феврале 1941 года. Фляксбергера арестовали на полгода позже.
В стенограмме протокола слова Вавилова выглядят так: «…Подбор этих лиц на работу в Институт (за исключением Фляксбергера и Мальцева)[451] был проведен мною с учетом близости этих людей моим антисоветским взглядам и вражескому направлению моей научной работы. Эти лица всегда полностью поддерживали меня во вредительском направлении деятельности Института, которое заключалось в сознательном отрыве от практических задач советского социалистического земледелия…»
Обещание облегчить участь узника в обмен на признание – стандартная тактика допрашивающих, но обещал ли что-то Хват Вавилову (например, уменьшение срока), неизвестно.
После нескольких месяцев допросов Вавилов не мог не чувствовать отчаяние своего положения, понимая, что допросы все равно закончатся казнью. Год подходил к концу, и Николай Иванович, скорее всего, думал, что никогда больше не увидит родных.
Для его брата Сергея 1940 год был «самым тяжелым до сих пор в жизни». «Тяжелый по безысходности, по нелепой безжалостности, – обозленно писал он в дневнике. – На будущее начинаю смотреть так же просто, спокойно и хладнокровно, как “смотрит” камень на пыльной дороге… Окаменение, окостенение – это результат года и самозащита»[452].
451
«Прибавленному дополнительно верить. – Н. Вавилов». Суд палача. С. 269–270.
452
Дневники С. И. Вавилова. Запись от 31 декабря 1940 г. // ВИЕТ. – 2004. – № 2. – С. 6–7.