Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Но у Вавилова всегда каким-то образом находился запас энтузиазма для растений. Пришло лето, время поездок на опытную станцию в Пушкине, пора было появляться там с рассветом и осматривать молодые ростки. Кусты роз, цветущих вокруг старинного викторианского особняка, присланных из Англии королевой Викторией, были усыпаны бутонами. Сила Вавилова и его уязвимость были в том, что ради науки он мог отказаться от всего, даже от собственного благополучия. Летом Николай Иванович увлеченно взялся за новые опыты по скрещиванию пшениц и льнов.
Несмотря на узурпацию власти Лысенко, Вавилов по-прежнему сохранял пост «двойного» директора – в Институте растениеводства в Ленинграде и в Институте генетики в Москве. В последнем письме, отправленном за рубеж 22 июня 1940 года, Вавилов писал английскому хлопководу С. К. Харланду, что «работа в… институте продвигается», хотя «у нас идут горячие споры с группой ученых во главе с Лысенко, которые считают, что путем изменения внешних условий можно изменить генотип в любом направлении – ламаркистская точка зрения. Мы на другой стороне – “консерваторы”, “классические” генетики»[419].
Даже под конец научной жизни Вавилов не давал баталиям отвлекать его от работ над новыми сортами, от таксономических исследований и публикации научных монографий. Его мировая коллекция насчитывала уже двести пятьдесят тысяч образцов растений. В статье 1940 года «Интродукция растений в советское время и ее результаты» Вавилов отметил, что между 1930 и 1940 годами его Институт разослал до пяти миллионов пакетов с семенами в другие сельскохозяйственные учреждения для исследований и селекции. Сам ВИР ввел в производство двести пятьдесят четыре сорта, половина из них – плодовые и ягодные культуры. Многие из сортов были подобраны применительно к особенностям климатических зон СССР, от Арктики до субтропиков, и включали широкий спектр растений: от основных зерновых, таких как пшеница, рожь, ячмень и овес, до лекарственных. Очень успешно шло выращивание хинного дерева, привезенного из Южной Америки[420].
Начиная с 1930-х годов Вавилов и коллектив из восьмидесяти специалистов готовили издание монументальной ботанической энциклопедии «Культурная флора СССР». К 1940 году вышли первые семь томов, включая уникальные монографии по хлебным злакам, зерновым бобовым, орехоплодным и прядильным культурам. Эти тома должны были служить настольными справочниками для ботаников и селекционеров. В дополнение к этому Вавилов готовил новое международное методическое руководство – «Теоретические основы селекции растений», совместный труд с участием шестидесяти авторов. Вышли первые два, а затем и третий том, общим объемом 2600 страниц.
И наконец, он готовил третий внушительный труд по новой классификации зерновых и зернобобовых культур, предназначенный для ориентации селекционеров по сортам, подходящим для гибридизации. У этой работы было внушительное название: «Мировые ресурсы сортов хлебных злаков, зерновых бобовых, льна и их использование в селекции». Николай Иванович успел написать только первую часть, «Опыт агроэкологического обозрения важнейших полевых культур».
Похоже, Вавилов все еще рассчитывал, что типографский станок Института снова начнет печатать, и не отказался от надежды издать «коллективную работу – критический обзор основных теоретических концепций генетики». Названия запланированных глав («Настоящий статус менделизма», «Мичурин и генетика», «Хромосомная теория с точки зрения диалектического материализма») показывают, что Вавилов был не намерен сдаваться. Книга об этих вопросах, писал он Харланду, «…предназначена не для учебных целей; это будет серьезная работа с критическим анализом прошлых ошибок, дающая также план исследований, которые необходимо провести в ближайшем будущем». Она так и не была опубликована.
Иногда зарубежные научные контакты поднимали ему настроение. 4 мая 1940 года Вавилов получил телеграмму от Академии наук США. Его приглашали на Второй международный конгресс чистых и прикладных наук: физики, химии и биологии при Колумбийском университете в Нью-Йорке в сентябре 1940 года.
Вавилов переслал телеграмму наркому иностранных дел В. М. Молотову: «Прошу инструкций»[421]. Молотов не отреагировал.
Иногда новости наводили уныние. Один из его близких друзей, работавший в Москве в Институте генетики АН СССР, болгарский генетик Дончо Костов уехал домой в Софию с русской женой «по семейным обстоятельствам». Там по его инициативе Вавилов был избран почетным доктором наук Софийского университета. Вавилов благодарил Костова за заметку об избрании: «Большое спасибо за присланный некролог. Очень тронут»[422].
419
Письмо Н. И. Вавилова С. К. Харланду от 22 июня 1940 г. // Международная переписка. Т. 6. – С. 116.
420
Лоскутов И. Г. История мировой коллекции генетических ресурсов растений в России. – С. 107–132.
421
Личный архив Ю. Н. Вавилова. Цит. по: Вавилов Ю. Н. В долгом поиске. – С. 58.
422
Письмо Н. И. Вавилова Дончо Костову от 25 мая 1940 г. // Международная переписка. Т. 6. – С. 114.