Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Народный комиссариат земледелия СССР хотел получить оценку хозяйственного потенциала западных областей Украины, перешедших Советскому Союзу по пакту Молотова – Риббентропа. В мае 1940 года Вавилова назначили возглавить экспедицию по обследованию новой территории[425]. Продумывая маршрут экспедиции и подбирая участников, Вавилов, казалось, чувствовал, что уже не вернется обратно в Ленинград. Он переместил на другие должности тех сотрудников, которым, как он считал, его арест угрожал потерей работы. Он верно рассудил, что первым от Лысенко пострадает Институт генетики в Москве, и перевел кое-кого из ученых в другие отделы. Естественно, он не мог объяснить им причину, и некоторые были обижены, думая, что Николай Иванович ими недоволен. Спустя несколько недель они смогли оценить его предусмотрительность[426].

23 июля выезд Вавилова в экспедицию на Украину был окончательно одобрен, а Берия стал готовить постановление на арест. Перед выездом в Москву Вавилов произнес перед сотрудниками вдохновляющую речь. Среди едущих были и двое молодых ученых, которых он высоко ценил: Фатих Хафизович Бахтеев и Вадим Степанович Лехнович. Вавилов снова держался уверенно. Он с воодушевлением расстилал карты на полу кабинета и составлял списки нужного оборудования. Для тех, кто помнил подготовку к заграничным экспедициям в 1920-х годах, все было как в старые добрые времена.

«Леди и джентльмены! Нам доверено ответственнейшее дело…» – начал он свое последнее обращение к сослуживцам[427]. На короткое время, около месяца, он оставит позади ядовитую атмосферу Москвы, осажденный Институт в Ленинграде и будет заниматься тем, для чего, похоже, родился на свет. Он вновь будет собирать растения.

В Москве его ободрила встреча с Андреем Ждановым, членом Политбюро, курировавшим отдел науки. Похоже, в результате встречи у Николая Ивановича создалось впечатление, что дела изменятся к лучшему. Одна из сотрудниц Института генетики в Москве пожаловалась Вавилову на увольнение с работы за «крамольные» исследования влияния рентгеновских лучей на растения. Аналогичными исследованиями успешно занимался американец Герман Мёллер. Вавилов успокоил ее: он говорил с одним «правительственным лицом», и ей не о чем волноваться, она сможет продолжить работу. «…То, что я расскажу вам, – не валерьяновые капли», – пообещал он[428].

Перед отъездом из столицы в конце июля Вавилов в последний раз виделся с Лысенко. Все прошло далеко не гладко. Их громкие голоса были слышны в коридоре за дверью кабинета Лысенко. Вавилов выбежал, хлопнув дверью. Свидетельница этой сцены прошептала коллеге: ««Ну теперь его арестуют. ‹…› Он сказал Трофиму Денисовичу ужасную вещь: “Благодаря Вам нашу страну другие страны обогнали”. Вот увидите, его арестуют»[429].