Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Парламент и третье сословие связали воедино в своей дипломатии защиту полетты и первый пункт. Настаивая на нем и играя, таким образом, на трениях правительства с нунцием, они рассчитывали добиться сохранения своей привилегии.

6 января король запретил дебаты по этому вопросу и взял его на рассмотрение в своем Совете. Одновременно он приказал закончись составление сводного наказа к 25 января.

На этом заседании Королевского совета Конде выступил с защитой первого пункта и с похвалами по адресу парламента и его действий в данном вопросе. Надо отметить, что течение событий на Штатах складывалось для принца невыгодно. Теперь же обстоятельства изменились в удобную для него сторону. Поддержка им третьего сословия — и парламента, недовольство которых он намеревался использовать в своих целях, нисколько не роняла его в глазах дворянства, поскольку первый пункт не вызывал в их среде волнения. Поэтому у правительства появился новый мотив для скорейшей ликвидации инцидента и для закрытия Штатов вообще.

Но выступление Конде не могло не отозваться на поведении третьего сословия. За месяц до того в палате третьего сословия циркулировало мнение о желательности апелляции к принцам в критическом случае. Теперь оно становилось и более обоснованным и более популярным. Палата снова отважилась 10 января просить о сбавке тальи. Но» Королевский совет не изменил своей линии. Делегатам от третьего сословия было приказано вовсе вычеркнуть первый пункт, для представления наказа был дан последний срок: 3 февраля. Палата чрезвычайно взволновалась; оппозиция, насчитывавшая большинство членов, выступила весьма энергично и пожелала письменно оформить свой протест. Это настолько окрылило Конде, что он даже решил явиться в Штаты, но король категорически запретил это, равно как приказал палатам не принимать его. Когда же через несколько дней (6 февраля) приближенный принца, Рошфор, оказался повинным в убийстве одного дворянина и принц открыто взял убийцу под защиту, то это событие, не имевшее к Штатам никакого отношения, вызвало бурную реакцию палат. Духовенство припомнило Конде его выступление в пользу первого пункта и сочло необходимым выразить королю свое негодование. Но третье сословие было настолько раздражено против двора, что упрекало Мирона за то, что он от имени палаты (но не спросив ее разрешения) присоединил свой голос к выступлению духовенства: «Мы, — замечает Рапин, — ничуть не собирались требовать правосудия против г. принца».61 Лишь после соответствующего нажима со стороны правительства третье сословие все-таки отправило в Лувр по этому поводу делегацию, но та выступила крайне сдержано.