Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)
- Автор: Курукин Игорь Владимирович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039672-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)». Краткое содержание книги:
Как правило, такие депеши отсылались регулярно, раз в неделю, если не представлялась возможность с оказией сообщить о каком-нибудь чрезвычайном происшествии. Первые по времени сообщения о смерти Петра II и избрании Анны от 19 января иных сведений не содержат. Но уже 20-го (здесь и далее даты приводятся по принятому тогда в России юлианскому календарю) герцог де Лириа узнал о каких-то условиях, ограничивающих власть императрицы. 22-го об этом же сообщили Лефорт, Маньян и Мардефельд.[813]
Уже по первым донесениям можно судить о разной степени информированности их авторов. Только А. Мардефельд точно знал уже 22-го числа о существовании «акта», передававшего власть Совету и запрещавшего императрице производить в чины выше полковника, выходить замуж и назначать наследника. Лефорт писал о запрещении выходить замуж и о том, что императрица «некоторым образом» зависит от Совета. Маньян и Лириа могли только сказать о каких-то «особых условиях», не зная ничего конкретно. К тому же Маньян ошибся, когда предположил, что эти условия включали требование подчиняться Совету, «назначаемому народом».
Такими были сообщения первой недели «революции» — с 19 по 25 января. На протяжении второй недели новой информации о событиях у дипломатов не появилось. Только к концу третьей недели (5 февраля) Лефорт смог передать свой пересказ «условий» и на следующей, четвёртой неделе от начала событий (12 февраля) сообщил текст этого документа в одной из черновых редакций. Чуть раньше (к 9 февраля) текст, также в черновой редакции, добыл де Лириа «путём интриг и денег». Рондо и Маньян передали известный им — тоже черновой — вариант «кондиций» только в понедельник пятой недели, 16 февраля. И на той же неделе (19 февраля) Лефорт отправил единственный известный нам по дипломатической переписке беловой текст документа, с указанием на подчинение армии и гвардии Верховному тайному совету и запрещением назначать в придворные чины иностранцев.
Публикация депеш Мардефельда обрывается на документе от 12 февраля, но до этого времени новой информации о «кондициях» у него нет. Интересно, что Вестфалей — единственный из послов беседовавший с Д. М. Голицыным о шведском и английском образе правления (согласно его депеше от 22 января), — ничего об этих условиях не знал вплоть до 19 февраля. В донесениях он сообщал только о намерениях Совета «ограничить самовластие». И лишь 26 февраля посол передал в Копенгаген текст «кондиций» вместе с рассказом о восстановлении самодержавия. В этом же послании Вестфалей проговорился и о причине своей неосведомлённости о готовившемся перевороте: «Человек по своей природе легко склонен верить исполнению того, что он желает».[814] Действительно, депеши датского дипломата свидетельствуют о его желании сохранить новый политический строй России, лишь бы только возможные потрясения не привели к власти «голштинскую» линию русской династии.
Таким образом, сопоставление посольских сообщений о «кондициях» показывает, что большинство дипломатов получили более или менее точные известия о содержании этого документа только после его публичного оглашения на собрании «чинов» в Кремле 2 февраля. До этого времени лишь Мардефельд и Лириа имели представление о них — и то весьма неполное — со слов своих информаторов. Их коллеги не располагали и этим — как, вероятно, и многие из собравшихся в Москве дворян, живших первые две недели нового царствования в атмосфере ожидания, слухов и подозрений при отсутствии точных сведений о планах Верховного тайного совета. Необычность ситуации избрания монарха и «утечка» информации могли только стимулировать появление различных толков и суждений.
Всё это представляется весьма важным для ответа на вопрос о знаменитом «плане» князя Голицына. Ряд исследователей, начиная с Д. А. Корсакова, были убеждены в его существовании. Наличие необычного по смелости замысла реформы государственного строя империи служило дополнительным аргументом для опровержения концепции «олигархического заговора» и доказательства зрелости «конституционного» движения в среде дворянства.[815]
813
См.: Письма о России в Испанию испанского посланника в России при императоре Петре II и в начале царствования Анны Иоанновны // Осмнадцатый век. Кн. 3 С. 30; Дипломатические документы, относящиеся к истории России в XVIII столетии. Сообщено из дел Саксонского Государственного архива… // Сборник РИО. Т. 5. С. 345; Донесения французского поверенного по делам при русском дворе за 1727–1730 гг. // Сборник РИО. Т. 75. СПб., 1891. С. 458; Дипломатические документы, относящиеся к истории России в XVIII столетии. Сообщено из дел Прусского Государственного архива…. С. 405. В публикации депеш консула Рондо имеется пропуск с 19 января до 2 февраля 1730 г., но принципы отбора документов и передачи текста в этом издании РИО не оговорены.
814
Цит. по: Корсакова В. Указ. соч. // РС. 1909. № 2. С. 265–286.
815
Последние по времени утверждения о наличии плана см.: Вдовина Л. Д. Дворянский конституционализм в политической жизни России XVIII в. // Монархия и народовластие в культуре Просвещения. М., 1995. С. 38; Гордин Я. А. Указ. соч. С. 167–174; Попов Д. Ф. Проблема российской абсолютной монархии (верховная власть) в русской исторической науке. М., 1999. С. 94.