Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Отпусти меня, придурок, – кричала Эвелин, смеясь и взвизгивая. – Еще рано.

Дикки крепче прижал ее к груди – для массивного нападающего футбольной команды Йеля она была пушинкой. За ними в проеме двери появились тени – вся остальная семья.

– Привет, Джоан. – Анна Пратт помахала ей рукой.

Дикки опустил Эвелин на траву – перешагнув порог не их дома, подумала Джоан, потом решила, что это неважно, и с улыбкой на лице стала спускаться к гостям.

– Привет, Джоан. – Мистер Пратт протянул ей руку.

– Привет! – ответила она и тут же оказалась в его медвежьих объятиях.

– Здравствуй, дорогая, – улыбнулась миссис Пратт. – Возьмешь это, Анни?

Анна Пратт, соседка Джоан по комнате в Фармингтоне, закатила глаза и подмигнула из-за плеча матери.

– Джоан, посмотри, что привез Дикки! – крикнула Эвелин.

– Что?

– Покажи ей!

– Подожди, – сказал Дикки, целуя Джоан в щеку. – Привет.

– Потрясающая подушка, Джоан, – сама увидишь. – Эвелин уже поднималась по лужайке к дому. – Такая красивая и смешная.

Джоан и Анна с двух сторон ухватились за ручки большой спортивной сумки Праттов, а мистер Пратт нес на плечах две сумки с бутылками спиртного. Дикки подхватил два чемодана, и они последовали за Эвелин.

– Привет Праттам! – Огден появился из-за дома и, улыбаясь, протянул руку. За ним шла Китти.

Эвелин бегом преодолела остаток пути до вершины холма, обняла отца, что-то со смехом сказала матери и снова повернулась к Джоан.

– Давай, копуша, я должна тебе показать… – крикнула она и нырнула в дверь.

– Боже правый, – пробормотала Джоан ей вслед. Ее сестра была неотразима, жизнь в ней била ключом, прорываясь наружу в ее болтовне, задорном движении головы и в улыбке, очаровательной милтоновской улыбке, которая обещала все, но всегда обманывала.

– В чем дело? – спросила она, когда дверь со стуком захлопнулась за ее спиной.

– Превосходно! – Эвелин повернулась к ней с образцом полосатой ткани в руке. – То, что надо.

Джоан нахмурилась, ища взглядом колокольчики.

– Мы с мамой выбрали другую.

Эвелин фыркнула:

– Только не это. Будет так же ужасно, как у Лоуэллов.

– А мне кажется, симпатично.

– Да, но так старомодно. Давай вдохнем жизнь в старушку?

– В старушку?

– Вот. – Эвелин взяла подушку, очевидно привезенную Дикки. – Смотри – правда мило?

На ткани в ярко-красную полоску была вышита надпись: Читатель, я стала его женой[29].

Джоан улыбнулась.

– Теперь видишь, почему мы должны выбрать синюю полоску, да?

Джоан посмотрела на сестру:

– Чтобы она сочеталась с подушкой Дикки?

Эвелин впервые уловила тревогу в голосе сестры.

– Да, Джоан. Чтобы он почувствовал наше гостеприимство. Почувствовал, что это его дом.

– Его?

– Не будь занудой; ты знаешь, что я имею в виду.

– Я не зануда.

– Джоан.

Вместо ответа Джоан протянула руку, аккуратно взяла у нее образец ткани с колокольчиками, разложила на спинке кресла, затем повернулась и вышла из комнаты.