Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Реджинальд Полинг? – Пол удивленно посмотрел на нее. – Редж Полинг? Писатель?

– Какой писатель?

– Если он тот, о ком я думаю, то в пятидесятых и шестидесятых он писал для «Голоса деревни»… афроамериканец. Он сотрудничал с Болдуином.

– Это невозможно, – сказала Эви. – Бабушка никак не могла пересечься с чернокожим.

Она видела, что Пол ухватился за эту идею, видела волнение, вспыхнувшую искру. Это было смешно, и она не собиралась доставлять ему удовольствие литературным детективом.

– Перестань, – сказала она. – Это не литература. Это мама. Это остров.

– Но…

– Но тогда тебе все равно, правда? Мы смешны тем, что держимся за него – жалкие, привилегированные и слепые.

– Эви.

Она услышала предупреждение, но уже не могла остановиться и теперь почти радовалась своему желанию бросить ему в лицо его же слова.

– Ты это сказал, Пол. – Эви повысила голос. – Ты сказал это прямо здесь… – Она ткнула пальцем в пол. – Откажись.

Он стоял неподвижно.

– Когда ты думаешь о моей семье, то видишь схематичные фигуры. Контуры людей. Персонажей Чехова, черт возьми. Или нацистов.

Она умолкла; мысли путались, вытесняемые яростью.

– Давай, – тихо сказал Пол. – Чиркни спичкой. Сожги все.

Эви посмотрела на него; ярость ее была так велика, что она не могла говорить. Она не хотела все сжигать; она хотела бросить спичку и смотреть, как все взорвется, чтобы раз и навсегда покончить со всем этим. С неуверенностью, неразберихой. Со скорбью.

– Мы всегда были для тебя шуткой, да?

– Ну все, – сказал он, отодвигаясь от стола. – С меня хватит.

– С тебя хватит. Чего именно?

– Я уже целый год это слушаю – целый год. Нет, больше года. Всю жизнь. Я слушал, как ты сражаешься с Милтонами, как ты принадлежишь к Милтонам, любишь Милтонов, используешь Милтонов, и я был единственным поленом, избежавшим пламени; я не Милтон… и это было хорошо, это было здорово… я представитель первого поколения, еврей, отец которого слушал оперу, когда возвращался домой с работы. Я смотрел на тебя, слушал тебя, а теперь ты уходишь… ты почему-то решила, что я всегда был червяком в яблоке… Почему? Я не понимаю, как это произошло, черт возьми… Не понимаю. И знаешь что? – Он растерянно покачал головой. – Впервые за все это время мне все равно. Мне плевать.

Они смотрели друг на друга.

– Мы что-то теряем? – наконец спросила Эви. – Или просто мир нас догоняет?

– Кто «мы», Эви? – тихо спросил он. – О чем мы тут говорим?

Между ними разверзлась пропасть, заполненная непроницаемой пеленой молчания. Пол смотрел на нее, ждал. Ей выбирать – вспарывать эту пелену или нет. Только она могла проделать в ней дыру.

– Остров. Мои кузены.

На лице Пола промелькнула тень разочарования – промелькнула и исчезла. Он скрестил руки на груди.

– Без него… мы исчезнем, – сказала она.

Пол шагнул к ней, вглядываясь в ее лицо.

– Вы не исчезнете, Эви. Это просто идея. Миф. И я чертовски устал от нее.