Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Сотрудники Николая Ивановича проявили смелость и пожаловались Молотову на то, что нападки на их директора изводят великого ученого. Молотов послал проверяющих побеседовать с Вавиловым, но они зашли к нему в кабинет в момент, когда тот получил по почте пакет новых семян ячменя из-за границы. Радуясь пополнению своей мировой коллекции, он ответил делегации Молотова, что все «великолепно», и предложил им полюбоваться, «что за ячмени». Посланники предположили, что у Вавилова какие-то неприятности, но он отмахнулся: «Пустяки». Комиссия доложила Молотову, что у Вавилова все в порядке, а его коллеги подняли ложную тревогу[402].
В октябре 1939 года ЦК ВКП(б), теперь уже стремившийся поставить точку в дебатах на биологическом фронте, созвал последний диспут. Организаторами дискуссии выступали не научные работники, а философы-марксисты. Этим совещанию было обеспечено преобладание идеологии над наукой[403]. В этот момент полемика между Вавиловым и Лысенко достигла наивысшего накала.
Терпение Вавилова явно было на пределе. Дальнейшее уклонение от прямой схватки ни к чему не вело. Выступая на этом совещании, Вавилов заявил во всеуслышание, что взгляды Лысенко находятся в «…противоречии… со всей современной биологической наукой. ‹…› …Под названием передовой науки нам предлагают вернуться, по существу, к воззрениям, которые пережиты наукой, изжиты, т. е. воззрениям первой половины или середины XIX века. ‹…› …То, что мы защищаем, есть результат огромной творческой работы, точных экспериментов, советской и заграничной практики»[404].
Вавилов также говорил о недопустимости изоляции советской науки от мировой. Он предостерегал от отрыва и отставания Советов от мирового научного сообщества, как, например, в случае с гибридной кукурузой, успешно дававшей повышение урожаев в США. Человеку, который всю жизнь смотрел на науку с глобальной точки зрения, изоляция виделась губительной как научно, так и лично.
Лысенко в ответ заявил: «…Я не признаю менделизм… я не считаю формальную менделевско-моргановскую генетику наукой». «…Мы, мичуринцы, возражаем… против хлама, лжи в науке…»[405].
Назначенный ЦК ВКП(б) председателем совещания философ Марк Митин сделал заключительный вывод: лысенкоизм – это передовая наука, а генетика – реакционная. Таково мнение философов. Вавилов немедленно написал М. Б. Митину, сожалея о таком итоге[406]. «Подведенный Вами итог конференции по генетическим вопросам, крупного события в нашей жизни, оставил горький осадок у нас, работающих в области генетики или знающих ее по обязанности», – начал письмо Вавилов. Хотя Митин и отметил важность законов Менделя и хромосомной теории наследственности Моргана, Вавилов настаивал, что разделять генетику на лагеря «реакционной» и «передовой» (лысенковской) науки «весьма неправильно». Он обвинил Лысенко в игнорировании науки и добавил, что подведенный Митиным итог совещания мог способствовать распространению лысенковских идей.
Выступления на дискуссии были опубликованы в партийном журнале «Под знаменем марксизма». Лысенковцы получили официальное одобрение. Теперь Лысенко взялся за демонтаж ВИР.
Летом и осенью в Москве проходила Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Как президент ВАСХНИЛ, Лысенко утверждал стенды и вычеркнул из списка некоторые экспонаты Вавилова.
Николай Иванович представлял свой список в московском кабинете Лысенко. Лысенко, закрыв глаза, сидел в торце длинного узкого стола. Вавилов докладывал, почему рекомендует те или иные работы. Лысенко не говорил ни слова. Если он был согласен с кандидатурой, то медленно кивал головой. Если не одобрял, то не делал никаких знаков. Под конец список сильно укоротился. Не утвердили никого, кто когда-либо критиковал взгляды Лысенко.
После этого Вавилов уже не смог сдержаться. Через несколько дней в одном из павильонов ВСХВ состоялся «спор, который чуть не дошел до рукопашной». Вошедшие в помещение увидели, что Вавилов трясет Лысенко за лацканы пиджака и поносит его за непоправимый урон, причиненный советской науке. Лысенко в ужасе кричит, что он неприкосновенный и что Вавилов ответит за попытку избиения: «Я – депутат Верховного Совета и не позволю себя оскорблять. Вы ответите за все»[407].
Вавилов пытался продолжать интенсивную работу, но Лысенко препятствовал ему на каждом шагу. Вавилов заканчивал книгу «Мировые ресурсы сортов зерновых культур и их использование в советской селекции»[408]; Лысенко закрыл издательство ВИР, лишив Вавилова возможности опубликовать ее.
402
Левина Е. С. Вавилов, Лысенко, Тимофеев-Ресовский… Биология в СССР: история и историография. – М.: АИРО-ХХ, 1995. – С. 74.
403
Совещание «Спорные вопросы генетики и селекции», организованное редакцией журнала «Под знаменем марксизма», состоялось 7–14 октября 1939 года.
404
Цит. по: Спорные вопросы генетики и селекции (Общий обзор совещания) // Под знаменем марксизма. – 1939. – № 11. – С. 139.
405
Там же. – С. 147, 160.
406
Ссылка на письмо и комментарии в: Krementsov. Stalinist Science, p. 76, и Суд палача. – С. 51.
Цит. по: Бойко Н. В. Как готовилась расправа над генетикой. Письмо акад. Н. И. Вавилова академику М. Б. Митину. Из выступления Н. И. Вавилова на собрании сотрудников московских учреждений АН СССР 19 ноября 1939 г. // Вестник АН СССР. – 1990. – № 9. – С. 111–119.
407
Поповский М. А. Дело академика Вавилова. – С. 84; Суд палача. – С. 66.
408
Заявление Н. И. Вавилова на имя Л. П. Берии из саратовской тюрьмы 25.IV-42 г. См.: Вавилов Ю. Н. В долгом поиске. – С. 103.