Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

11-го. Сразу три письма от тебя. Они застали меня больным. Сегодня я пишу тебе из барака. Надеюсь, что завтра смогу идти на работу. Я ведь все боюсь, чтобы из‐за этих приступов малярии меня не сняли с этой работы.

Надеюсь, что ничто не расстроило ваше путешествие и вы побывали в Ленинграде и окрестностях. Какие бы горькие чувства у меня ни примешивались к этому известью (ах, если бы я мог быть с тобой), все же я испытал большое радостное волнение при этом известье. С жадностью буду читать твое письмо о поездке. А пока буду тревожиться, какое впечатление произведут на тебя близкие мне люди. Какова будет погода! Что вы успеете посмотреть? Я все время представляю тебя в разных дорогих мне местах. Одна уже твоя готовность побывать на могилах меня глубоко тронула. Будь добра, при случае узнай у Татьяны Борисовны, какую книгу перед смертью читала Татьяна Николаевна. Я знаю, что это был роман Голсуорси. Кажется, «Черный цветок». Какое несчастье постигло Дм. Ив.? [493]

Ты напрасно упрекаешь меня за недоверие к себе или за непредусмотрительность. Когда нас привезли в колонну, всем нам были обещаны теплые вещи. И две бригады их немедленно получили. Остальных стали одевать постепенно, но в первую очередь, естественно, наиболее ценных с производственной точки зрения, а не обладающих 20 % трудоспособности — как я. Неужели же я, приехав, должен был тревожить тебя просьбами о вещах. А кто знает для моей жизни, как лучше сложилось. Не думаешь ли ты, что два месяца работ в зимнюю стужу по нагрузке вагонов камнем и гравием не надорвали бы моего сердца больше любой болезни? Я честно пишу тебе о своих нуждах. Высылай только то, что я прошу. Отчего ты пишешь, что купишь теплую шапку, — у меня в чемодане есть медвежьегорская, лохматая с ушами. Перчаток мне достаточно. Руковиц не покупай. Вышли мне только еще одно — теплые кальсоны. Конечно, при получении посылок никто ни на кого не смотрит. Я пишу тебе искренно, что мне будет хватать и меньшее количество. А борюсь я с твоим транжирством. Вот и все.